Упирается рукой в стену, согнув одну ногу в колене.
Впервые за долгое и долгое время мне приходится врать!
Я просто лучше ничего не придумала за эти секунды.
- Он…он спустился в подвал…там котёл барахлит… - на ходу сочиняю я, вертя для убедительности рукой в воздухе. – Когда вернётся, я передам, что вы звонили…
- Будь добра, - мягко отвечает она, очевидно даже не предполагая, что я могу оказаться такой лживой сучкой. – Спасибо тебе!
- Да, ну что вы! – тут же говорю я. – НЕ ЗА ЧТО!
- Передай, что я буду очень ждать его звонка.
У меня прям сердце дрожит от её тона.
- Конечно… - растерянно бормочу я. – Не волнуйтесь…
На этом она кладёт трубку.
В комнате так тихо, что я слышу, как тикают большие деревянные часы на стене. Смотрю на атлетичную фигуру у окна и взволнованно говорю:
- Пожалуйста, позвони ей. Кажется, она волнуется…
Артём продолжает молча смотреть в окно.
Спустя пятнадцать тик-таков спрашиваю, вставая с дивана:
- Вы…поссорились?
Мне трудно в это поверить, ведь между ними, кажется, исключительные отношения.
Я никогда не видела, чтобы мать и сын были так близки. Они даже смотрят друг на друга с нежностью. Они будто одно целое, это так затронуло мою душу. Я бы хотела такого же взаимопонимания с собственным сыном.
- Артём?.. – зову я, потому что он ответил на мой вопрос тишиной.
И на этот тоже.
- Набери её!.. – прямо-таки требую я.
Мне очень не нравится, что она переживает…
- Настя, - рассерженно говорит он, оборачиваясь в профиль, и по слогам произносит. – НЕ ЛЕЗЬ НЕ В СВОЁ ДЕЛО.
У меня даже рот приоткрывается.
Вот так значит?
Вглядываюсь в этот напряжённый профиль, сжимая в руках телефон.
Может...это, и правда, не моё дело? Кто я такая?
- Как скажешь…- говорю ему хрипловато.
- Вот и проехали, - отрезает Артём Мудакович, снова отворачиваясь.
Офигенно.
- Иноземцев, - прошу я, повышая голос. – Не будь таким!
- Каким таким? – жёстко спрашивает он, глядя перед собой.
Таким, как в тот день, когда я заправила его борщ связкой ключей.
Только не это.
..
- Чужим… - тихо говорю я, складывая руки на груди и переступая с одной босой ноги на другую.
Он спокойно разворачивается и усмехаясь, спрашивает:
- Чужим? Правда? А я тебе что, родственник?
В душе нарастает смятение.
- Это риторический вопрос? - спрашиваю напряжённо."
"- Соображаешь, - бросает он, кладя руки на бёдра.
Его тон просто отвратителен. А взгляд колючий.
Меня это убивает...
Смотрю в закрытое лицо и чувствую, как щиплет в глазах.
