Те же светлые волосы, голубые глаза, даже родинка над бровью. Только кожа у меня светлая, как у мамы - землянки. А Аника нутро переняла, та же гниль.
- Криста, не надо так, - прошептал он. И выражение лица как у побитой собаки, то же мне жертва.
- А как? Это правда, отец. Хоть что мне говори, а это правда. Мне всего девятнадцать, а я трясу задницей перед мужиками. Вижу их похотливые рожи, среди них и твои дружки.
Как тебе нравится, что они ходят поглазеть на твою полуголую дочь. Если жизнь подожмёт ещё больше, мне, кроме борделя, податься будет некуда.
Они меня ещё и иметь будут. Как тебе такое? Хотя дружки - это ведь святое. Им и дочери не жалко. А я уже готова выставлять своё тело, чтобы купить пожрать и оплатить по счетам. И виноват в этом ты. Ты мой отец! Ты обязан был думать в первую очередь не о своей проклятой репутации, а о своих детях. Что ты сделал для меня? Кроме как выделил сперматозоид. Что?
Меня откровенно несло. Всё, что накопилось за всю жизнь, я, наконец, выплеснула на него. Пусть живёт с этим.
Может, хоть что-то в нём шевельнётся.
- Я виноват, - пробормотал он невнятно, - понимаю.
Эта его фраза и поникший виноватый голос меня окончательно взбесил.
- Что мне от твоего понимая?! - я рычала раненым зверем. - Мне нужны деньги на лечение твоей внучки. Мне нужна помощь здесь и сейчас. А к кому мне бежать? Всё! Я осталась одна, с больной Юлианной на руках. Она же мне, что дочь. Я её растила. Мне кажется, она даже не понимает, что родила её Аника. И это твоя внучка! Так что мне всё равно где ты возьмёшь денег.
Для развлечений Аники они у тебя были. Вот и для меня хоть раз постараешься, или не смей больше называть меня дочерью. И главное, придуши этого урода. Я не хочу, чтобы он дышал. Если он вякнет о существовании Юлы, её отберут, и тогда я явлюсь на Палладу и придушу тебя. Ты понял. И я не шучу, с юмором у меня плохо, отец.
Он сглотнул. Видимо, не ожидал, что его младшая дочь выросла вот такой стервой.
Только мне было плевать. У меня жизнь разлеталась на куски.
- Я услышал тебя, дочь. Всё, что смогу, сделаю. Но мне нужно время, - он потёр ладонью лицо. - Я буду звонить тебе. Помогать. Только не наделай глупостей. Успокойся, не повторяй моих ошибок.
- Да куда уж мне до тебя, - я выдохлась. Осталось только бессилие и какая-то обречённость. Это страшно остаться одной. Я осмотрелась. - Надеюсь, ты сможешь сделать так, чтобы нас не погнали из этого дома. Ведь Аники больше нет, а всё тут принадлежит тебе и ей.
