Подумай, куда нам зверюшку?
В её глазах заблестели слезинки. Она обдумывала мои слова. Я уже было обрадовалась, что смогла найти нужные аргументы, как она еле слышно прошептала, поглядывая на Сунира:
- Мама, а давай вернёмся домой. Тогда и птичку можно. Я не хочу больше путешествовать, хочу в наш дом и в приют к мисс Вонг. Полетели обратно, пожалуйста.
Растерявшись, не знала, что ей ответить. Как объяснить ребёнку, что она умирает, и домой нам путь закрыт. Сунир молчал и не спешил мне на помощь. Напротив, он внимательно слушал наш диалог.
- Юла, - подбирая слова, я постоянно сжимала руки в кулаки, - если мы вернёмся, то тебя у меня заберут. Опека прознала о нас. Тебя поместят в закрытый интернат и никогда больше мне не отдадут. Никогда, милая. Нам нельзя назад, только вперёд. Всё у нас будет. Вот увидишь. Разве я обманщица? Я найду работу, даже две. А если повезёт...
- То и десять, - неожиданно перебил меня миранец, - а после ты где-нибудь по дороге домой загнёшься в подворотне, - продолжил он свою мысль.
- Юла, ты должна слушать маму и поддерживать её, а не капризничать. Тебе не стыдно?
Взгляд она опустила на землю, но упрямства в ней было хоть отбавляй.
- Я хочу птичку, - прошептала она, - маленькую. Я потом тоже пойду работать и всё отдам. Пожалуйста.
У меня просто не осталось слов. Жалость и чувство страшной несправедливости сжало сердце.
- Мы понимаем, - ровно произнёс Сунир, - но сначала ты вылечишься, а потом всё остальное.
- Но, мам, - не обращая на него внимания, она взглянула полными слез глазами на меня.
"
"- У меня нет денег, милая, - тихо произнесла, зная, что причиняю ей боль. - И нам просто некуда её нести. У нас ничего не осталось. Но когда-нибудь обязательно снова будет дом, будет птичка.
Она заплакала.
Я хорошо знала, когда она просто выказывала капризы. Но сейчас же она плакала от настоящей обиды. Когда-то я также тихо растирала слёзы, глядя на маленьких котят. Вокруг толпились люди. Пушистые комочки расходились по рукам. Их уносили счастливые дети, а я стояла и тихо плакала от обиды.
Я навсегда запомнила тот момент. Он ожесточил меня. Наверное, именно тогда, я начала всё мерить в этой жизни счётом на карточке.
- Юла, не плачь. Прошу тебя, - присев, я обняла её и прижала к себе. - Клянусь, у тебя всё будет. И птичка самая красивая, но подожди.
- Не будет, - плача, она покачала головой, - никогда ничего не будет. Ни настоящего папы, ни зверюшки. Мы улетим и никогда не вернёмся. Я это знаю.
