Оно чувствует хозяина. Своего мужчину. Горячего. Твердого. Властного до такой степени, что мои коленки норовят подогнуться.
Оставаться с ним наедине нельзя. Ломает. Крутит. Душит. Морально подавляет, потому что люблю. До одури. До жути. До одержимости.
Даян наступает.
Делает всего шаг, а меня уже жаром обдает. Тело трепещет. Чем он ближе, тем больнее и слаще становится.
Мне зарыдать хочется оттого, что я могу сорваться. Наброситься на Зверя, предав все свои принципы ради этой одной близости, после которой он снова улетит к жене.
Забудет обо мне.
И я ищу в себе силы сопротивляться. Не хочу тянуться за низменными желаниями, за светлыми чувствами, что испытываю к нему.
– Ты этого не хочешь. По глазам вижу.
Еще один шаг, и между нами не остается никакого пространства.
Все нервные окончания сворачиваются в жгуты. Я делаю последнюю неуверенную попытку выкарабкаться:
– У меня п-парень, – заикаясь начинаю я. – Я счастлива с ним. Ты… ты хотел моего счастья, так вот оно."
"Зверь не сводит с меня потемневших глаз.
В них бездна. Беспросветная глубина, которой нет конца. Бескрайняя темная пучина, где я тону за секунду.
– Очередная грязная ложь! – остервенело цедит Даян, а потом без разрешения припадает к моим губам, припечатывая горячим собственническим поцелуем.
Глава 39
Милана
Язык Даяна проникает в мой рот практически не встречая сопротивления. Грубый властный поцелуй не дает мне усомниться в том, кто именно стоит передо мной.
Его мягкие пьянящие губы лишают рассудка.
Вспоминаю все, точно это вчера было.
Его запах.
Вкус поцелуя.
Манящая аура, в которой сгореть можно.
Кажется, за малюсенький глоток его близости можно рискнуть, чтобы снова потерять все.
– Моя, – хрипит Даян, разрывая поцелуй. – Моя. Вся.
Я лишь закусываю нижнюю губу, ожидая его дальнейшего шага.
Сдалась.
Покорилась.
Не смогла оттолкнуть. Потому что так легче. Будто рядом с ним дышать получается. А раньше не могла.
Зверь смотрит на меня. Разглядывает. Потом распахивает моего полы халата. Рывком. Одним резким движением оголяет меня.
Смотрит на свой трофей. Взглядом пожирает. Громко дышит. Глубоко. Нетерпеливо. Но продолжает разглядывать.
Усиливает напряжение между нами. Питает жажду.
Во взгляде Даяна больше нет ни раскаяния, ни жесткости – только похоть. Животная грязная похоть, что стирает границы приличий.
Я тоже сморю на него, своего любимого мужчину.
Прижимаюсь к стене, и не смею сделать шаг.
Сейчас Зверь полностью одет, в отличие от меня, распахнутой перед ним.
