Минут через пять в салоне стало даже жарко, видимо, мужчина включил печку на максимум.
Я неслышно плакала, и то и дело оглядывалась назад. Боялась, что Зверь преследует меня. Боялась и желала этого. В глубине души, мне очень хотелось того, что я ошибаюсь, что нужна ему.
Но отсутствие погони только подтвердило мои догадки. Даяну нет до меня никакого дела.
Прибежав домой, я закрываю дверь на два замка, хотя понимаю, что Зверю не найти меня тут.
Но он точно знает, где я учусь, поэтому лучше не ходить в институт на следующей неделе.
Не знаю, как пережить это время. Столько одиноких ночей.
Состояние безысходности и разочарования, кажется, разрывает меня изнутри. Все тело ломает какой-то неведомой болью.
Я падаю на кровать, не имея ни на что сил. За что? Почему все это приохотит со мной? В чем я так виновата?
Никто не дает мне ответа. Никто не хочет помочь. Ничто не вселяет надежды.
Проходит какое-то время, и сдержать эмоции внутри не получается. Они изливаются из меня, как лава их жерла вулкана, которую уже нельзя остановить, если гигантская гора проснулась.
Я вою, обхватив себя за плечи. Снова увидеть Даяна оказалось слишком сложным. Почувствовать на себе его прикосновения – слишком болезненным.
Даян
– Ненавижу тебя! – шепчет Милана. Она плачет. Все лицо мокрое. – Ненавижу! Ненавижу! – нежный голос становится громче. Девчонка кричит.
Взгляд полностью ее слова подтверждает. Она ненавидит. Нежная хрупкая девочка, что стоит сейчас передо мной, всем сердцем меня презирает.
В груди жмет.
Больно, сука, давит.
Я не препятствую ее побегу. Больше нет.
Она заслуживает жизни без меня. Так я думал. Так правильно. Но теперь, оказавшись рядом, вдохнув ее аромат, вспомнив вкус белоснежной кожи, я понял, что быть в стороне – выше моих сил.
Я слаб. Слаб рядом с ней, и это данность, которую приходится принимать.
Хотел поговорить с Миланой. Сказать… Да я, сука, не знаю, что хотел сказать. Базарить на такие темы не умею. Не знаю даже с чего начать.
Но ее близость… Хрупкое, хрустальное тело, что было так близко, нахрен выбило все мысли.
Только обладать хотелось. Лапать. Оставлять свои следы на коже. Помечать укусами. Спермой залить. Накачать до самого сердца, перепачкать всю снаружи. Чтобы пахла мной, и никто, сука, никто даже смотреть в сторону моей девчонки не смел.
Только я, блядь, одно не учел: хотела ли Милана того же… быть моей, быть подо мной, сгорать в этих чувствах и похоти, что за полгода не делась никуда. Даже меньше не стала.
