Или забыла как оказалась рядом с ним? Забыла, как он хотел трахнуть тебя в отцовском доме?
– Но не сделал, – вздыхаю я.
– Потому что договорился с твоим отцом. И это не оправдание, Милана. Ты слишком быстро прониклась к чужому человеку. К тому, что убил твоих родителей.
– О чем вы говорите? – я, наконец, оживаю. Поворачиваю голову в сторону Бакира. Это слишком громкое заявление.
– О том, что Зверь организовал покушение на них. Тебе не стоит печалиться о его смерти. Радуйся.
– Но он сказал… – мне хочется возразить.
– Почему я должна верить вам? Вы же сами говорили, что доверять нельзя никому. У всех свои интересы.
– Говорил. Но когда Даян погиб, скрывать правду нет никакого смысла. К тому же, она даст тебе возможность забыть о нем. Ненависть лучше скорби.
– Он же ваш друг. Почему вы спешите очернить его память?
– Я стремлюсь помочь тебе. Я тебя спрячу. Ты будешь в безопасности рядом со мной и Надирой.
Больше ничего не отвечаю. Горечь, что разливается по венам, душит. Мне кажется, я медленно умираю.
Плавлюсь от собственных переживаний, от правды, в которую и легко и сложно поверить.
Это так больно – в одночасье потерять все. Сначала родителей, потом Даяна, к которому я, несмотря ни на что, сумела проникнуться.
Мерзко думать о том, что я с большим удовольствием делила постель с человеком, напрямую причастным к смерти моих папы и мамы. Если, конечно, Бакир не врет. Ради сокрытия правды, или в желании помочь – без разницы, я не могу теперь так запросто поверить на слово хоть кому–то.
Дурацкое чувство тревоги птицей бьется в груди. Ни на секунду не дает забыть о том, что я пережила. Ощущается остро даже тогда, когда я стараюсь не думать ни о чем."
"Мы едем по довольно узкой, но достаточно оживленной дороге еще немного. Пейзажи за окном только подтверждают мои догадки о том, что Москва осталась далеко позади.
На одном из съездов с дороги покидаем трассу. Минуем лесной массив, и оказываемся в достаточно большом поселке.
Бакир останавливает наш автомобиль у довольно неприметного домика.
– Что это за место? – интересуюсь я. На какое-то мгновение мне становится интересно.
– Это наш дом. Мы будем жить тут, пока все не уляжется.
Я начинаю смеяться. Происходящее вынуждает меня залиться истерическим смехом.
– Ты привыкнешь, – это все, что произносит Бакир прежде, чем выйти.
Наверное, надо радоваться тому, что этот мужчина не бросил меня. Но мне не радостно. Нет. Кажется, было бы легче, оставь он меня одну на улице.
