Без разрешения берет, потому что в его руках власть над моим трепещущим телом.
С каждым движением доказывает, что мне не скрыться от его одержимой похоти. Я просто не смогу. Даян владеет мной сейчас и, кажется, это будет продолжаться до тех пор, пока я еще дышу.
Глава 26
Милана
Сейчас я думаю лишь об одном, о том, как хочу скорее избавиться от этого напряжения внизу живота. Я мечтаю об этом. Хочу кончить.
Даян разряжается первым. Он дергается внутри меня, прижимая еще плотнее, касаясь таких точек, о существовании которых я даже не знала.
Его семя пульсирующими выстрелами наполняет мое лоно.
Впервые он пачкает меня там, внутри, и осознание этого факта толкает меня к порочному финалу.
Я взрываюсь оргазмом, пока Зверь глубоко дышит мне в затылок. Сжимаюсь вокруг его члена, все еще подрагивающего внутри меня. Разлетаюсь на миллион кусочков, что вынуждает меня сильнее схватиться за перила ограждения.
Я не чувствую своего тела. Ноги трясутся. Если Даян отпустит меня – я просто-напросто упаду.
Осознание приходит лишь тогда, когда все заканчивается.
Эйфория проходит, и я оказываюсь в своей чертовой реальности, где снова позволила Зверю поиметь себя.
Господи! Его родители, жена… Они же могли нас увидеть. Они могли…
Я зажимаю рот рукой от отчаяния.
Даян никогда не станет считаться со мной. Никогда не будет думать о том, чего хочу я.
Все, что ему нужно – удовлетворение низменных потребностей, животной натуры и горячего темперамента.
Прямо сейчас хочется оттолкнуть Зверя и сбежать, но у меня нет на это права.
Натягиваю белье и одергиваю платье.
– Ты бы знала, как сладко кончать в тебя, – он снова подходит ко мне сзади. Обнимает.
Я давлюсь слезами. Даян не должен знать о них.
Крепкие объятья кажутся нежными. Будто мужчина прижимает меня к себе с любовью, хочет успокоить после того, что только что натворил.
Но это все обман. Ничего не значащая игра моего больного воображения.
– Нам пора ехать.
Все быстро прекращается. Минута спонтанной нежности сменяется безразличной действительностью, где Даян становится бандитом, а я его невинной жертвой.
– Я не люблю повторять, Милана, – мужской голос звучит угрожающе, даже больше, чем нужно.
Поворачиваюсь. Стараюсь не смотреть на своего мучителя. Расплакаться боюсь. Он не потерпит. Разозлится только.
Не знаю, как смотреть теперь в глаза его родственникам. Особенно жене. Но Даян избавляет меня от этой необходимости, проводя по пустынному двору, и открывая пассажирскую деверь своем машины.
Там пусто.
