Мой старший брат дал большую сумму денег маме для меня и видит Бог, как тронул меня этот поступок! Не хотела брать деньги, ведь он откладывает их на покупку квартиры, но разве переубедишь этого упрямца?
Разговариваю с мамой минут двадцать, а потом принимаюсь сервировать стол. Еще через десять заканчиваю печь блины – догадалась делать это на двух сковородках сразу. Когда после восьми спускается свекор, чувствую себя неуютно, потому что с этим мужчиной я виделась всего раз и он кажется мне очень строгим.
– Доброе утро, папа! – приветствую его.
Он заходит на кухню и удивленно оглядывается.
– Доброе утро, Лейла! Сколько же ты наготовила! Не стоило так напрягаться, я попросил Асму привезти завтрак, когда она будет ехать. Тимур уже встал?
– Н-нет, – отвечаю с заминкой. – Хотите чай или кофе?
– Чай, – говорит он, садясь за стол. – Себе тоже налей, вместе поедим. Сегодня будет много гостей, так что воспользуемся этим тихим утром, пока можем.
Он по-доброму усмехается и я чувствую облегчение. Все-таки, не такой уж он и строгий.
Наливаю чай, накладываю ему яичницу и сажусь за стол, напротив него, мелко отхлебывая свой кофе. Есть не хочется, но я беру один блинчик и лениво отламываю от него кусочек за кусочком, уговаривая свой желудок не бунтовать. Свекор начинает есть с большим аппетитом, нахваливая все, что пробует, но разговор не заводит, и мы заканчиваем завтрак в уютной тишине.
– Иди, разбуди Тимура, – говорит он, когда я убираю со стола. – Скоро гости придут, а он еще дрыхнет.
Замираю с чашкой в руке, а внутри все затягивает холодом.
Не хочу возвращаться в ту комнату и будить его тоже не хочу. Однако, что я могу поделать?
Словно идущий на казнь заключенный, медленно поднимаюсь по лестнице и подхожу к двери спальни. Отбросив глупую идею постучать, захожу внутрь и вижу, что он спит. Одеяло укрывает Тимура лишь по пояс, в отличие от утра, и при виде обнаженной мужской груди я откровенно теряюсь.
«Надеюсь, на нем хотя бы штаны есть! Не мог же он спать рядом со мной голый или в трусах!?»
– Тимур? – зову его, не отходя от двери.
Никакой реакции.
– Тимур, – громче повторяю я. – Пора вставать, гости скоро приедут.
Та же песня. Даже не дернулся.
Зову его все громче и громче, а не добившись реакции, подхожу ближе. Стараясь не смотреть на обнаженный мужской торс, который, надо заметить, впервые в жизни вижу вживую, отчего жутко нервничаю, осторожно тыкаю пальцем в предплечье своего мужа.
– Тимур! Просыпайся.
Он не шевелит ни единой мыщцей.
