Катрина открыла было рот, чтобы поблагодарить и отпустить слугу с таинственным прошлым по своим делам, как вдруг поняла, как ей все это надоело: интриги, недомолвки, необходимость сдерживаться в словах и действиях.
Она шагнула к Филиппу с глупой улыбкой, коснулась плеча.
— Какой глубокий красивый цвет у вашей ливреи. Почему другие слуги не носят такую форму?
Филипп моргнул: не ожидал от Катрины чего-то столь легкомысленного. А она просто-напросто не сумела быстро придумать повода, почему бы леди могла коснуться слуги.
Перед глазами замелькали воспоминания. Она и раньше умела быстро считывать людей, но после уроков Нэйтана процесс давался просто играючи.
Детство. Братья и сестры, родители. Обучение.
Гордость, когда получил свой первый красный балахон и новое имя — Вильмер.
Пытки, взломы сознания, допросы — пугающие юного Вильмера, а вскоре ставшие обыденными и скучными.
А вот и оно: дом Карлоса Дьерти и его хозяина Катрина узнала мгновенно. Вильмер был не согласен с решением коллег — пытать лорда Дьерти, но оказался в меньшинстве и не стал настаивать.
Подумаешь, лорд, последний из своего великого рода. Считал его убийство бессмысленным, но жалости не испытывал, лишь отвращение от вида крови.
А через пять лет после случившегося Вильмер очнулся связанным в тесном помещении в компании троих своих коллег, тех самых, с которыми он вместе был в доме Дьерти, и впервые встретил ученика Карлоса, по чью душу они тогда и приходили, но не смогли найти.
Боль и отчаяние, страх. Бесконечные попытки дозваться до своего дара. Бегство. Самоубийство одного товарища по несчастью, потом второго, третьего…
Вильмер напивался в таверне. Кружка за кружкой. Все было кончено.
Он столько времени потом и кровью зарабатывал имеющиеся у него сейчас деньги, а теперь спускал их за один вечер. Потому что твердо решил, что этот вечер будет последним.
Всю жизнь он умел работать лишь с помощью магии, теперь занимался физическим трудом: чистил конюшни, разгружал телеги — делал любую грязную работу, на которую могли взять без документов и опыта.
Вильмер пытался смириться с тем, что теперь лишен дара, и даже признал, что был наказан за дело, но новую жизнь начать не удалось. Не было ни друзей, ни связей, ни даже права называться собственным именем.
Он устал. Как же он устал…
В этот момент стул с противоположной стороны стола отодвинули, и на него опустился человек в черном плаще.
