А если все-таки удавалось вернуться к Лиссане, это всегда случалось за полночь.
Инквизиция снова побывала у нее, но на этот раз без обыска и разрушений. Тем не менее вежливо напомнили о себе и рекомендовали не забывать.
Нэйтан злился. Первым порывом было пойти и собственноручно покончить с главой элейской Инквизиции. Но на холодную голову было решено, что тогда оставшиеся инквизиторы уж точно не оставят Лиссану в покое и отомстят за своего собрата.
К сожалению, Инквизиция все еще имела очень большой вес, и Эрик не мог просто запретить им трогать того или иного человека королевским указом.
Продолжал расшаркиваться перед ними, чтобы укрепить свою власть.
Лиссана убеждала, что бояться нечего и если бы они хотели причинить ей вред, то сделали бы это еще в свой первый визит. Нэйт им не доверял и уговаривал девушку перебраться в замок, где будет безопаснее.
Она отказалась наотрез. Похолодало, люди стали тянуться в домик «лесной ведьмы» настоящей вереницей, прося лечебные снадобья и исцеления.
И девушка не могла их оставить.
Нэйтан пытался убедить, что такая самоотверженность не стоит ее безопасности. На что Лиссана всегда напоминала, что и он с ног валится от усталости не ради самого себя.
Психовал, но переубедить не мог. Каждые полчаса проверял кольцо на наличие пропущенных вызовов от любимой.
В тот вечер удалось вырваться из столицы раньше обычного: еще только смеркалось. Нэйт на сто тысячный раз проверил защиту замка, подзарядил связку амулетов, которые Эрик теперь был вынужден носить на себе, не снимая, и отправился в лесной домик.
Лиссана не встретила его, едва услышав шаги на крыльце, как это уже вошло у них обоих в привычку. Вообще не вышла навстречу.
Вовремя воспользовавшись магическим зрением, Нэйтан не успел запаниковать: Лиссана была дома, жива и здорова — пламя ее дара пылало ярким ровным светом.
Он тихо вошел в дом, полагая, что она легла пораньше спать, устав от своих нескончаемых просителей о помощи.
Но Лиссана не спала. Она сидела, положив руки на стол и спрятав в них лицо, а ее плечи сотрясались от беззвучных рыданий.
— Лисс, — окликнул Нэйт, чтобы не подкрадываться неожиданно и не напугать, — что произошло? Тебя кто-то обидел?
Девушка подняла опухшее и покрасневшее от слез лицо.
— Меня не так легко обидеть, ты знаешь, — пробормотала и отвернулась, уставившись в опускающуюся за окном тьму: из комнаты с искусственным освещением казалось, что за окном гораздо позднее, чем есть.
