Присев рядом на корточки, я обратилась к медальону:
— Пожалуйста, пусть ему не будет больно. Пусть не будет страха. Он не должен мучиться больше того, что уже пережил.
Кажется, украшение снова потеплело, и я ощутила воодушевление.
Сострадание заполнило душу, как паводок заполняет иссохшее русло реки. Я уже не видела перед собой неопрятного бомжа. Да, внешний облик узника совершенно не изменился. Наоборот, тот стал еще более грязным, теперь еще и окровавленным, но… я начала чувствовать его страдание, как свое собственное.
Не знаю, почему было так, но душа просто плакала внутри, когда я плескала вино на тряпицу и прикладывала к ране."
"Узник вздрогнул и стремительно открыл глаза. Начал тяжело дышать, переживая приступ острой боли, но… не издал ни звука. Лишь смотрел на меня с непонятным обреченным отчаянием человека, который просто забыл о том, что такое жизнь. Я смахнула невольные слёзы из уголков глаз и постаралась дружелюбно улыбнуться.
— Я обработаю тебе рану, — прошептала охрипшим голосом. — Не бойся, ладно? Я хочу помочь тебе!!!
Синие глаза, подернутые дымкой мучений, не отрываясь, рассматривали мое лицо.
Он даже не застонал ни разу, только дрожь, периодически пробегающая по телу, свидетельствовала о том, что мужчине действительно больно. Наконец, рана была промыта и продезинфицирована. Я стремительно перевязала ее чистой тканью. Кусок белого полотна на уродливо-грязной ноге смотрелся дико, но мне было всё равно. В груди горело отчаянное желание спасти.
И я спасу!!!
— Вот, поешь немного… — я придвинула к нему очередную порцию еды и воду.
— Только держись, ладно?
Узник не ответил ни слова и только бессильно закрыл веки, отдыхая после болезненной перевязки. Я уже собралась подняться и уйти, как вдруг он снова посмотрел на меня, и я застыла.
Что это??
Его глаза изменились и стали похожи… на звериные. Их синева стала глубже, ярче, а вот зрачок… он вытянулся, словно у кошки, и от этого нечеловеческого взгляда стало просто жутко.
Я даже отшатнулась, чувствуя дрожь. Но в тот же миг глаза узника снова стали самыми обычными, и он жадно набросился на еду.
Кажется, ему действительно полегчало, но я не нашла в себе силы оставаться рядом надолго. Как только он закончил есть, я забрала посуду и поспешила наверх, чтобы поразмыслить об всем увиденном и прийти в себя…
* * *Господи, кто он???
В разуме всплывало только одно определение — Дракон!
Нет, ну не бред ли?
Впрочем… я же слышала тот рев. Нечеловеческий рев, между прочим…
Стало страшно.
