От мысли о том, куда он направляется и что ему придется сделать, покалывало шею, и он не удивился, когда зрение начало меняться, темно-розовый и кроваво-красный вытеснили черные и белые цвета его офиса, поле зрения сравнялось в плоскую грань.
Выдвинув ящик, Рив взял одну из его чудных новых упаковок дофамина и шприц, который использовал последние пару раз, когда делал инъекции в офисе. Закатав левый рукав, он затянул жгут посреди бицепса – по привычке, а не по необходимости. Его вены были такими опухшими, словно под кожу забрались кроты, и он почувствовал укол удовлетворения оттого, в каком состоянии они находились.
На игле не было колпачка, и он наполнил шприц движением человека, делавшего это далеко не в первый раз. Рив не сразу нашел нормальную вену, снова и снова пронзая себя тонким стальным копьем, совершенно ничего не чувствуя. Он понял, что наконец попал в нужное место, когда дернул шприц и увидел, как кровь смешалась с прозрачным лекарством.
Ослабив жгут и нажав большим пальцем на поршень, он посмотрел на воспаление в своей руке и подумал о Элене.
Хоть она и не доверяла ему, отвергала влечение к нему, и столкнет небеса с землей, только чтобы не идти с ним на свидание, девушка все равно хотела быть спасителем. Она по-прежнему хотела лишь лучшего для него и его здоровья.
Именно такую женщину называют достойной.
Он ввел уже половину лекарства, когда зазвонил его телефон. Быстро взглянув на экран, на котором высветился незнакомый номер, Рив не стал отвечать на звонок. Эти цифры знали лишь те, с кем он хотел говорить, и список этот был чертовски коротким: его сестра, мать, Хекс, Трэз и айЭм.
И Брат Зейдист, хеллрен его сестры.
И больше никто.
Вытащив иглу из васкулярной выгребной ямы, он выругался, услышав писк, говоривший о том, что было оставлено голосовое сообщение. Он получал их время от времени, люди оставляли хлам своих жизней в его небольшом уголке технопространства, не зная, что ошиблись номером. Он никогда им не перезванивал, никогда не писал «Вы не туда попали».
Они узнают об этом, когда тот, кому они, по их мнению, звонили, не отвечал тем же.
Закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, Рив бросил шприц на ведомости, ему было все равно, подействует ли лекарство.
Он сидел в одиночестве в своем логове беззакония, в тихий час после того, как ушел персонал, и перед тем, как придут уборщицы, ему было абсолютно наплевать, вернется ли его плоское зрение к трехмерному или нет. Наплевать, появится ли вновь многоцветный спектр.
