Она была крохотной, почти без вентиляции, флуоресцентный свет мигал и мерцал, и единственное окно едва ли выходило на поляну полевых цветов.
Штора, висевшая по ту сторону стекла, была расправлена, закрывая обзор.
– Вы в порядке? – снова спросил детектив.
– Мы можем просто сделать это.
Де ла Круз наклонился влево и нажал на кнопку дверного звонка. В тот же момент шторы с тихим шелестом раздвинулись, открывая взгляду тело, накрытое такой же белой простыней, что были в той тележке. Человеческий мужчина в бледно-зеленой форме стоял во главе стола, и, когда детектив кивнул, он откинул ткань в сторону.
Глаза Крисси Эндрюс были закрыты, ресницы касались щек, бледно-серых, как декабрьские облака. Она не казалась умиротворенной в своем вечном покое. Ее рот представлял собой голубую полоску, губы разбиты чем-то, что могло оказаться кулаком, горячей сковородкой или же дверной ручкой.
Складки простыни на ее горле по большей части скрывали следы от удушения.
– Я знаю, кто это сделал, – сказала Хекс.
– Ну, так вы опознаете ее как Крисси Эндрюс?
– Да.
И я знаю, чьих рук это дело.
Детектив кивнул врачу, тот накрыл лицо Крисси и закрыл штору.
– Дружок?
– Да.
– Длинная история звонков по поводу домашнего насилия.
– Слишком длинная. Разумеется, сейчас все кончено. Ублюдок наконец-то выполнил свою работу, не так ли?
Хекс вышла за дверь, в переднюю, и детективу пришлось поторопиться, чтобы не отстать от нее.
– Подождите…
– Мне нужно вернуться к работе.
Когда они выбежали в коридор подвала, детектив заставил ее остановиться.
– Я хочу, чтобы вы знали, убойный отдел серьезно взялся за расследование этого дела, мы как следует допросим каждого подозреваемого, и законным способом.
– Не сомневаюсь.
– Вы выполнили свою часть. А теперь можете позволить нам позаботиться о ней и во всем разобраться. Позвольте нам найти его, ладно? Я не хочу, чтобы вы творили самосуд.
Она вспомнила волосы Крисси. Женщина была очень щепетильна по отношению к ним, всегда зачесывала их назад, потом приглаживала сверху и покрывала лаком, пока прическа не становилась гладкой, как головка шахматной пешки.
Возвращение Мелроуз Плейс времен Хезер Локлир в золотом шлеме.
Прическа под той простынею была плоской, как разделочная доска, сдавлена по бокам мешком для тела, в котором Крисси сюда привезли.
– Вы выполнили свой долг, – сказал де ла Круз.
Еще нет.
– Хорошего вечера, Офицер. И удачи в поисках Грэйди.
Он нахмурился, а затем, казалось, купился на сценку «я буду пай-девочкой».
