Поэтому, открывая оба файла, Элена не чувствовала себя так, будто вторгается в частную жизнь.
Сначала она изучила записи Мэдалины, замечая в них кое-что знакомое… Элена уже просматривала их, когда интересовалась женщиной, подарившей Риву жизнь. Но теперь она не торопилась, выискивая нечто особенное. Одному Богу известно, что именно.
В последних добавленных записях не было ничего примечательного, всего лишь комментарии Хэйверса по поводу ранних обследований женщины или ее лечения от случайных вирусов.
Прокручивая страницу за страницей, Элена начала задумываться, зачем она тратит время… пока не наткнулась на операцию колена, сделанную Мэдалине пять лет назад. В предоперационных записях Хэйверс упомянул что-то о дегенерации сустава, ставшей результатом постоянных повреждений.
Постоянных повреждений? У достойной женщины Глимеры? Ради бога, такое скорее можно встретить у футболиста, нежели у состоятельной аристократки, матери Ривенджа.
Бессмыслица какая-то.
Элена продолжала просматривать записи, в которых не было ничего особенного… а в записях двадцатитрехлетней давности начали прослеживаться пометки о поступлении.
Одно за другим. Сломанные кости. Ушибы. Сотрясения.
Не знай Элена лучше… она бы поклялась, что это домашнее насилие.
Всякий раз Мэдалину привозил Рив. Привозил и оставался с ней.
Элена вернулась к последнему случаю, который, казалось, указывал на женщину, с которой дурно обращался ее хеллрен. С Мэдалиной была ее дочь, Бэлла. Не Рив.
Элена посмотрела на дату, будто на основе линии чисел вот-вот должно произойти какое-то открытие. Все еще созерцая их, пять минут спустя, ей показалось, что тени отцовской болезни вновь задвигались по полу и стенкам ее разума. Почему она так этим одержима?
И все же, с этой мыслью она последовала импульсу, который лишь усилил ее одержимость. Она открыла файл Рива.
Элена начала пролистывать документы о поступлении… Ему понадобился дофамин как раз тогда, когда его мать перестала поступать с травмами.
Может, это просто совпадение.
Чувствуя себя полусумасшедшей, Элена зашла в Интернет и открыла общедоступную базу данных ее расы. Введя имя Мэдалины, она нашла запись о смерти женщины, а затем перескочила к ее хеллрену, Ремпуну.
Элена наклонилась вперед и с шипением выдохнула. Не желая в это верить, она вернулась к записям про Мэдалину.
Ее хеллрен умер в ту ночь, когда мать Рива в последний раз поступила в клинику с травмой.
