Губы Ривенджа изогнулись в улыбке, когда он потянулся к первой пуговице.
– Продолжишь в этом духе, и я останусь совсем голый.
Элена быстро отвела взгляд, чертовски жалея, что не находит мужчину отвратительным. Она могла бы использовать инъекцию праведного гнева, чтобы охладить его пыл.
– Знаешь, я не стеснительный, – сказал он своим низким голосом. – Можешь смотреть, если нравится.
– Нет, спасибо.
– Жаль. – А потом добавил порочным тоном. – Я не против, чтобы ты смотрела на меня.
Когда от стола для осмотра донесся шорох шелка по коже, Элена занялась просмотром карты, перепроверяя и без того точные факты.
Так странно. Она не слышала от других медсестер, чтобы он вел себя как повеса. На самом деле, он почти не разговаривал с ее коллегами, отчасти, именно по этой причине они так нервничали рядом с ним. С таким огромным мужчиной молчание означает угрозу. Правда жизни. И это не принимая в расчет татуировки и ирокез.
– Я готов, – сказал он.
Развернувшись, Элена приклеилась взглядом к стене за его головой.
Но, периферийное зрение работало прекрасно, за что было сложно не испытывать признательность. Грудь Ривенджа была великолепной, кожа теплого, золотистого оттенка, мускулы четко очерчивались, несмотря на расслабленность во всем теле. На обеих сторонах груди виднелись татуировки в виде красных пятиконечных звезд, и Элена знала, что у него были и другие.
На его животе.
Не то, чтобы она смотрела.
Верно, потому что по факту она таращилась на него.
– Ты осмотришь мою руку? – тихо спросил он.
– Нет, этим займется доктор. – Она ждала, что парень снова ответит «жаль».
– Думаю, с тобой я уже достаточно использовал это слово.
Сейчас ее глаза встретились с его. Чтение мыслей – редкое явление среди вампиров, но почему-то Элена совсем не удивилась тому, что этот мужчина входил в малочисленную, редкую группу.
– Не будьте грубым, – сказала она. – И я не хочу, чтобы такое повторилось снова.
– Прости."
"Элена обернула манжету вокруг его бицепса, вставила черные трубки стетоскопа в уши, и принялась измерять давление.
Пока с тихим шипением баллон накачивал манжетку воздухом до предела, Элена чувствовала в мужчине опасность, напряженную силу, и ее сердце сбилось с ритма. Этой ночью он был особенно суровым, и Элена задумалась, в чем причина.
Но, это ее не касается, не так ли?
Она отпустила баллон, и манжетка издала длинный, медленный свист облегчения. Элена отступила назад от мужчины. Просто его было… слишком много, повсюду. Особенно сейчас.
