Ее эмоции предстали трехмерной сеткой, состоящей из страха, стыда и паники, плотно закрывающей пространство вокруг нее, как кожа покрывает мускулы и кости.
«Успокойся, – подумал он, глядя на нее, – и знай, ты все сделала правильно».
Удивление отразилось на ее лице, но напряжение покинуло плечи, и она отвернулась, выглядя при этом уже более спокойной.
Когда она ушла, Монтрег откашлялся и сел на диван.
– Не думаю, что от нее будет польза. Она совершенно некомпетентна.
– Почему бы вам не начать с одного кубика, – Рив бросил кусок сахара в чай.
– И посмотреть, захотите ли вы второй.
Он протянул ему чашку, но не слишком далеко, а так, чтобы Монтрег был вынужден снова подняться с дивана и перегнуться через стол.
– Спасибо.
Рив не отпускал блюдце, изменяя ход мыслей хозяина.
– Я нервирую женщин. Она не виновата.
Он резко выпустил чашку, и Монтрегу пришлось постараться, чтобы удержать Роял Далтон.
– Упс. Не пролейте, – Рив откинулся на спинку дивана. – Будет жалко посадить пятно на этот прекрасный ковер.
Это же Обюссон?
– О… да. – Монтрег снова сел и нахмурился, недоумевая, почему Рив вел себя иначе по отношению к его горничной. – Э-э… да, это он. Мой отец купил ковер много лет назад. У него был изумительный вкус, не правда ли? Комната предназначалась специально для этого ковра, в виду его больших размеров, стены также выбраны такого цвета, чтобы подчеркнуть персиковые тона полотна.
Монтрег окинул взглядом кабинет и улыбнулся сам себе, делая маленький глоток чая, оттопырив мизинец, словно знамя.
– Как вам чай?
– Прекрасный, но почему же вы не пьете?
– Не люблю чай, – Рив ждал, пока край чашки коснется губ мужчины. – Так вы говорили об убийстве Рофа?
Монтрег поперхнулся, Эрл Грей залил круглыми пятнами весь перед его кроваво-красного смокинга и часть замечательного, персикового ковра его отца. Когда мужчина начал стряхивать пятна безвольной рукой, Рив протянул ему салфетку.
– Вот, возьмите.
Монтрег взял квадратик дамасской ткани, неловко похлопал им по груди, а потом также безрезультатно вытер ковер.
Стало ясно, что он относится к тому типу мужчин, которые устраивают беспорядки, а не устраняют их.
– Вы так сказали, – произнес Рив.
Монтрег поднялся на ноги, бросил салфетку на поднос, и, оставив чай, принялся выписывать круги по комнате. Он остановился перед большим горным пейзажем, и, казалось, залюбовался драматической сценой с изображенным на ней колониальным солдатом, молящимся небесам.
