Когда доктор был готов, она подала ему первую ленту, и они начали с правой руки Стефана, как и было положено. С бесконечной нежностью и заботой, она подняла холодную, посеревшую руку, пока Хэйверс оборачивал ее полотном двойным слоем. Достигнув плеча, они перешли к правой ноге, затем последовали левая рука и левая нога.
Когда набедренная повязка была снята, Элена отвернулась. Так было положено, ведь она была женщиной. Если бы это было женское тело, то она не должна была бы отводить взгляд, мужчина-ассистент был бы обязан отвернуться в знак уважения.
Когда чресла были тоже замотаны, они перемотали живот, грудь и плечи.
С каждым мотком ткани, аромат трав ударял в нос Элены, ей стало казаться, что она начинает задыхаться.
Или может причиной тому послужил не только запах в воздухе, а мысли, что метались у нее в голове. Был ли он ее будущим? Познала бы она его тело? Мог бы он стать ее хеллреном и отцом ее детей?
Вопросы, ответы на которые она никогда не узнает.
Элена нахмурилась. Вообще-то, ответы на все эти вопросы существовали.
И на каждый из них был «нет».
Передав следующий моток доктору, она задумалась, была ли жизнь Стефана полной, был ли он доволен ею.
Нет, подумала она. Он был обманут. Совершенно обманут.
Облапошен.
Лицо закрывалось в последнюю очередь, и она поддерживала голову Стефана, пока доктор медленно обматывал ее снова и снова. Элена с трудом дышала, и когда Хэйверс закрыл его глаза, одинокая слеза скатилась по ее щеке и упала на белую ткань.
Хэйверс на мгновение положил руку ей на плечо, а после закончил свою работу.
Соль в волокнах ткани работала как герметик, так что никакая влага не могла просочиться внутрь, минералы также сохраняли тело для погребения. Травы помогали замаскировать любой запах, но помимо этого они символизировали собой плоды земли и циклы рождения и смерти.
Ругаясь, она подошла к шкафу и достала черный саван, в который вместе с Хэйверсом завернула Стефана. Черный цвет снаружи символизировал собой тленность смертной плоти, белое же полотно под ним – чистоту души и сияние вечного Забвения.
Элена однажды слышала, что ритуалы служили больше духовным целям, нежели практическим. Они должны были помочь духовному исцелению, но стоя около мертвого тела Стефана, она чувствовала, что все это было такой чепухой. Ложные заключения, жалкая попытка совместить неотвратимость жестокой судьбы с приятным ароматом одежд.
Лишь чистый чехол на окровавленном диване.
