А ведь еще днем я и представить не могла, что мне когда-нибудь выпадет такая возможность.
— Та-а-ак… — зло произносит Дамир и ставит меня на ноги.
Я недовольно хнычу. Хочу обнимашек. Но вместо них он поднимается и спихивает меня с себя. Впрочем, надуться я не успеваю, так как он крепко прижимает меня к себе, и на этом я успокаиваюсь.
Кажется мужчина что-то кидает на стол, а затем куда-то меня ведет. И говорит при этом не совсем хорошие слова, но мне совсем не обидно, ведь сейчас он рядом.
— Ты так вкусно пахнешь, — практически мурлычу я, когда мужчина пристегивает меня ремнем безопасности, и пытаюсь снова облизнуть его, но тщетно.
Он уворачивается.
Еще и зубами так скрипит. Аж слышно. Мурашки бегут.
Машина трогается, меня вжимает в спинку сиденья, я закрываю глаза и… словно проваливаюсь.
Прихожу в себя уже у Дамира на руках.
Ура! Долгожданные обнимашки. Сладко улыбаюсь и снова проваливаюсь…
— Вот, выпей, — мне что-то тычут в рот, я уворачиваюсь. Запах и вкус отвратительные.
Дамир вкуснее.
— Я тебя сейчас под холодный душ отправлю, если не выпьешь.
— О, да! — взвизгиваю я. — Водичка. Хочу под водичку, вскакиваю и иду в неизвестном направлении.
Провал…
— Что за… — ахаю я, замерзая.
Я стою под ледяным душем. Зубы дрожат, тело пробивает озноб, пытаюсь вырваться, но кто-то держит меня за плечи.
Я поднимаю голову — Дамир.
На мгновение в голове проясняется. Мысли выравнивают свой ход, становятся четкими и ясными. Но только на мгновение, потому что стоит мне задержать свой взгляд на Дамире, как мысли мои снова становятся неразборчивыми.
Превращаются в какое-то месиво из ослепляющего и сбивающего меня с ног желания.
Дамир тоже мокрый. Стоит рядом со мной. По его черным волосам, напряженным скулам, ровному носу и манящим губам стекают капли воды.
Я прослеживаю их путь и, кажется, что стекаю точно так же… только лужей у его ног.
Хочу к нему прикоснуться. Прямо сейчас. Провести рукой по оголенному телу даже несмотря на то, что смотрит он на меня зло. Недобро так, словно ненавидит.
Мне не нравится этот его взгляд. Темный, непроницаемый. Никакого желания в нем нет, только порицание.
А ведь я не неразумное дитя. Я женщина!
Он должен во чтобы то ни стало увидеть во мне женщину.
Тело сводит судорогой. Дрожь становится все ощутимее. И вряд ли она от холода. Мне больше не холодно.
Дамир держит меня, видимо опасаясь, что я упаду или выйду из душевой, а потому он никак не ожидает, что я потянусь к нему и буквально наброшусь на его губы с поцелуем.
