Глава 3
— Но ты же никогда не участвуешь в подобном, Дамир… — усмехается блондин, не убирая рук с моей груди.
Я не дышу. Не двигаюсь и не дышу. Оборачиваться в сторону, судя по всему, Дамира. Он страшит меня не меньше, хоть и не позволил себя ко мне даже прикоснуться."
"— Не думаю, что я должен отчитываться перед тобой, Олежка, — жестко отвечает брюнет, а затем на мою талию опускаются мужские ладони. И это явно не руки Олега.
Я ощущаю, как меня словно тряпичную куклу протаскивают по диванчику, пока моя задница не упирается в твердое мужское бедро.
Руки с моей талии пропадают, и тогда я, набравшись смелости, оборачиваюсь. И сразу встречаюсь с темным взглядом. Мужчина неотрывно наблюдает за мной. Кажется, что на дне его взгляда даже проскальзывает интерес, но там нет ни желания ни похоти. А еще если мужчина и пьян, то по взгляду этого совсем незаметно, и это дает мне надежду.
— Пожалуйста, — произношу я одними губами. Хотела просто тихо сказать, но понимаю, что в моей просьбе нет голоса, только движение губ, но брюнет замечает его.
Его взгляд опускается на мои губы и на долю секунды так и остается прикованным к ним. Я сдерживаю порыв облизать губы и повторяю попытку заговорить, — пожалуйста.
На этот раз мой голос хоть и звучит тихо, но он хотя бы меня не подводит.
— Что пожалуйста? — Дамир медленно направляет взгляд от моих губ к моим глазам.
Казалось бы чего там… действие на доли секунд. Но мне эти секунды кажутся бесконечными, создается впечатление, что Дамир внимательно осматривает каждый сантиметр моего лица, и как только наши взгляды встречаются, я понимаю, что меня начинает трясти.
Потому что теперь в мужском взгляде отчетливо виднеется желание.
— Отпустите меня, — практически блею я.
Ругаю себя за это, но ничего не могу с собой поделать. Я никогда не была мямлей, и за словом в карман ни к кому не лезла, но сейчас мне страшно. Мне дико страшно, возможно так, как никогда в жизни.
— Ты так быстро передумала и все же решила обслужить Олега? — правая бровь Дамира взлетает вверх, а губы растягиваются в ироничной улыбке.
Похоть из его взгляда пропадает, теперь там снова равнодушие, граничащее с пренебрежением.
Неужели не отпустит?
* * *— Нет, — запальчиво произношу, понимая, что паника начинает отходить на второй план. Сейчас, когда во взгляде брюнета больше нет желания, а только холод, у меня появляется надежда. Надежда на спасение. На то, что я смогу выбраться из этого дома целой и невредимой. — Домой. Пожалуйста, отпустите меня домой.
