Может, вообще не поверил, что я его дочь, а не чья-то там.
Уже сидя в машине с кондиционером, неимоверно корю себя за ложь. Страшно представить, что со мной сделает Дамир, когда узнает, что у отца моего никаких часов нет. И вообще мы с ним даже не общаемся.
— Эти часы… — начинаю разговор первой. — Они важны вам только из-за цены или… есть что-то еще?
— А что? Не веришь, что могу быть настолько мелочным?
Не могу сказать, что часы за двести тысяч долларов это мелочность, но для такого, как Дамир все видимо именно так и обстоит.
Его дом, хоть и без электричества, но все же, я уверена, очень дорогой. Да и автомобиль. Я плохо разбираюсь в моделях, но отчего-то уверена, что эта машина — премиум-класса, а не какой-нибудь дешевый китаец. Одно мягкое, невероятно приятное на ощупь кожаное сидение чего стоит. Не говоря уже о маневренности. Дамир словно не автомобилем управляет, а кораблем, который плавно лавирует в открытом море.
— Я просто подумала, что может быть, есть что-то еще, — отвечаю тихо, подглядывая за мужчиной со своего места.
Теперь, когда замечаю его вдруг помрачневший взгляд, отчего-то только убеждаюсь в том, что часы эти дороги ему не только из-за цены. Есть что-то еще. Но делиться он этим не спешит. Молчит, чертыхается, останавливаясь на светофоре.
— Эти часы — подарок одного дорогого мне человека.
— Девушки? — непроизвольно вырывается у меня.
Зачем мне, спрашивается, эта информация? Какая вообще разница, девушка ему их дарила или кто-то из родственников?
— Сестры.
Замолкнув, кусаю изнутри щеку.
И еще больше чувствую вину за то, что гоню мужчину в другой город только потому что мне очень нужно туда попасть. Он ведь надеется. Верит, что найдет там такие дорогие его сердцу часы.
Вот зачем, спрашивается, я полезла с вопросами? Думала бы себе, что Дамир просто алчный сукин сын, а теперь даже злиться на него не получается. Я не понаслышке знаю, что такое дорогие сердцу вещи. Подарок от матери на мой последний день рождения я до сих пор храню в шкатулке и достаю каждый год, чтобы напомнить о том счастливом периоде, когда мама еще исполняла свои обязанности матери.
Теперь даже не предложишь Дамиру их отработать, а ведь я именно так и хотела. Понимала, что двести тысяч мне отрабатывать не один год, а может и не один десяток лет, но я ведь вполне могла это сделать. До того, как узнала, что эти часы не столь дороги из-за цены, сколько из памяти.
— Зачем ты их взяла? — неожиданно спрашивает Дамир, когда тормозим на очередном светофоре.
