С того самого вечера соседка её не видела, прошло больше месяца.
— Т-а-а-а-к, уже гораздо интереснее.
— Я думаю, Таня надеялась, что Катя, услышав её россказни, психанёт и сразу уедет из ресторана, а где-то там её бы подкараулил тот, кто надоумил Таню на этот поступок.
— Кто надоумил? — прищурил глаза Филин.
— Тот, кто решил похоронить Катю, чтобы её не искали. Ты ведь, наверняка, задумывался и проверял также как и я, что результат вскрытия дело рук не только бухого патологоанатома, но и заведующего моргом.
Который что? Умер от сердечного приступа, сразу после того, как мы наведались с морг ночью.
— Это да, взял и умер, — задумчиво проговорил Филин.
— Катерина была в больнице, под присмотром, её было не достать, он просто ждал, когда она оттуда выйдет, чтобы перехватить.
— Ты говорил об этом со своей женой?
Ревность Вадима, которая с появлением у Катерины кольца и живота, немного притупилась, вдруг снова кольнула его иголкой. В голосе Филина он услышал нотки зависти в словах «своей женой».
— Конечно, нет. Она вот-вот родит. Просто держу её дома, под замком, охрана наблюдает снаружи. Я разберусь, не вовлекая её.
— Если жертва знает, что на неё идёт охота, она ведёт себя гораздо разумнее, — покачал головой Филин.
Он поднялся с кресла и подошёл к стене, у которой стояли несколько магнитных досок, Филин по очереди перевернул каждую из них. Вадим резко поднялся, разглядывая прикреплённые фотографии. Около тридцати фото принадлежали одному типажу женщин, который, как утверждала Катя, можно назвать одним словом — «Оксана», жена Лёни.
— Я думаю, этих убивал ваш общий знакомый, который унёс в могилу свои секреты, — вздохнул Филин. — Прямых доказательств нет. Обыски ничего не дали, обычно маньячиллы хранят напоминания о жертвах. У него ничего подозрительного не было. А вот эти вот — дело рук другого человека…
Филин махнул рукой на фотографии женщин, у которых был один общий типаж — проститутка.
— Плечевые проститутки, собраны со всей республики. Я их сам нашёл, Катя о них не знает.
Если девочки Лёни — почти высший класс эскорта, то эти — грязь под их ногами. Лёня убивал около десяти лет, плечевые начали пропадать гораздо раньше, но гораздо реже. Из чего мы можем сделать вывод — маньяков у нас двое, но после того, как один умер, второй затаился.
— Сколько всего жертв?
— Сорок девять.
— У тебя есть подозреваемый?
— Нет, как и трупов нет, только ваша на объекте под вопросом, безымянная. В базе пропавших её нет.
