Катя утверждала, что у неё ПТСР от пребывания на улице.
Она оказалась ласковой и послушной кошечкой, которая больше всего любила поспать. Где бы не прилегла Катя, Зефирка тут же ложилась рядом, поближе к ней и они дрыхли вместе.
Иногда днём у Кати случались странные приступы нехватки кислорода, ей как будто нечем было дышать. Тогда она одевалась теплее, выходила на задний двор и садилась на качель, глубоко вдыхая зимний воздух. Ей приходилось брать с собой и Зефирку, закутывая в тёплый плед.
Иначе даже с заднего двора Катя слышала, как она орёт в окно, сидя на подоконнике и глядя на свою новую хозяйку на улице.
Катю пугали эти приступы, как будто снова начинались панические атаки, но врач сказал, что у беременных такое бывает, нужно больше бывать на свежем воздухе и заниматься спортом. Но спорт ей запретили, даже йогу, она лишь позволяла себе прогуливаться на беговой дорожке в теплой одежде, открыв все окна в тренажёрке, чтобы впустить туда кислород.
Секс в мужем сошел на нет, ей было нельзя, врач строго настрого запретил, и Вадим будто смирился, никак не проявляя своего желания и отказываясь от её попыток сделать ему приятно.
Катю это расстраивало, но она понимала, что привлекательного в ней сейчас мало, он её просто не хочет.
Прогулки с Вадимом по вечерам стали совсем редкими, он приходил поздно, сильно уставал и быстро засыпал, стоило им начать обниматься перед сном. Утром он рано уходил и Катя оставалась наедине с Зефиркой и своими мыслями.
Как-то к ней в гости приехал её папа, который ни словом не обмолвился о матери и брате, как будто это была запретная тема. Наверное, Великан запретил."
"Потом она снова оставалась одна, и бродила по дому, как бледная тень, не зная, чем себя занять. Разумом она понимала, что дела у нее не так уж плохи, каждый прожитый день делал её на шаг ближе к рождению живых и здоровых детей, а вот эмоциями управляли гормоны, которые дали сбой. Срок был чуть больше семи месяцев, в её животе всё активнее начиналось движение малышей, которым было мало места.
Когда Катя чувствовала шевеление внутри, она улыбалась, поглаживая свой живот и тихо молилась про себя.
Вадим замечал, что эмоциональное состояние Кати ухудшалось, она почти не выходила из дома дальше двора, не хотела никаких гостей, не хотела смотреть с ним кино, почти не разговаривала, проводя все дни в кровати или на диване, как ей и велел врач.
