— Лейалана, да что происходит?
Парень попытался поднять меня за плечи, но я, дернувшись в его руках, осталась лежать на прежнем месте. Вот только после этого по телу, точнее, к отдельным его частям начали прикасаться осторожно пальцы Алея.
— За что он так с тобой? — его голос шепотом музыки проникал в уши, и мне снова становилось себя чересчур жалко, отчего остановить рыдание совсем не предоставлялось возможности. И мне было все равно, что там видит Алей, я примерно могла себе представить, на что походит моя кожа после такого секс-марафона.
— Не важно, Ангел, — сквозь слезы и шмыганье носом отвечаю парню, а плечи продолжают сотрясаться от рыданий.
— Бедная ида, — говорит парень, а его ладонь продолжает ласкать мое больное тело.
— Я уже не ида, — поднимаю я на него заплаканные глаза, — я теперь… — на секунду затыкаюсь, обдумывая свое новое положение. — Шлюха для вашего Принца, — закусываю губу с внутренней стороны и снова падаю лицом в подушку.
Конечно же я осознавала, что Ангел ничего не понял из слов, сказанных мною.
Или же…
Алей неожиданно подхватывает меня и прижимает к себе так сильно, что я задыхаюсь от тесноты этих объятий. Не ожидала, что парень окажется таким сильным. У меня даже слезы на миг пропали.
— Я тебя не дам в обиду, Лейалана, — горячий шепот обжигает мокрую от слез кожу на скуле, — нам бы только уехать отсюда, выбраться, и тогда можно бежать.
Он продолжает что-то быстро говорить мне в ухо, но я его почти не слушаю, а только смотрю искоса на это идеальное лицо молодого человека неземной красоты, на волосы, которые похожи на снег, и не могу поверить, что он мне говорит об этом.
Да с его внешностью нас поймают быстрее, чем мы сможем только подумать об этом.
— Я не могу думать о том, что он причиняет тебе боль, — Алей целует меня в ключицу, одновременно слизывая соленые дорожки слез с кожи. — Мне кажется, что я готов его убить, лишь бы только его руки не прикасались к тебе.
И вот в этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать его откровений.
Лишь бы его голос не долетал до моих ушей и не ранил сердце, потому что оно сжималось, словно пойманная в шипастые объятия терновника колибри. Кровоточило так сильно, что душа захлебывалась горечью, сочащейся из открытых ран.
И, запутавшаяся в сетях очарования, замерла и отдалась этой призрачной защите, которую пророчил мне Ангел. Успокоение принесло и биение его сердца, которое четко прослушивалось через тонкую тунику.
