Получается, то ли ожог несильный был, то ли здесь действительно есть чудодейственные лекарства, от которых раны заживают, как на собаке.
Девушка подходит к нам и за несколько шагов замирает на месте, не решаясь еще приблизиться."
"— Нет, это невозможно! — возмущаюсь я и, отстраняя руки Амина, подхожу к прислужнице.
У той краска отлила от лица, и кожа стала мертвенно бледной.
— Отдай, — выдираю платье, — и уйди отсюда, не могу видеть твое страшное лицо.
На пятках разворачиваюсь к девушке спиной, а у самой в груди сердце заходится от тех слов, что кидаю несчастной служанке.
Но мне очень нужно, чтобы она ушла отсюда, и нужна не менее важная причина, по которой она это сделает.
— Простите, госпожа, шрама почти нет, и я думала, вас это никак не оскорбит, — плаксивые нотки слышны в ее голосе. — Я… я приду тогда завтра, Госпожа.
По меняющемуся голосу я поняла, что она головой машет и отходит к двери.
— Если ты будешь такая же, как прежде, то можешь прийти, — кидаю я ей через плечо прежде, чем она закрыла за собой дверь.
— Госпожа…
— Ничего, отойдет, Амин, — говорю мальчишке и наконец-то могу выдохнуть. — Ну, а как, по-твоему, мне ее спровадить?
Мальчишка молчит.
— Вот и я не знаю, — пожимаю плечами. — Амин, расскажи, расскажи, что еще мне нужно сделать и, наоборот, не делать?
Глава 11
Рассказать Амин мне так ничего и не смог, так как вместо кэры появилась новая, незнакомая мне прислужница. Я подозрительно глянула на девчонку и поняла, что и сегодня мне придется действовать по наитию, так как поговорить с Амином мне навряд ли еще удастся.
Но хоть за эти несколько предупреждений спасибо пареньку. Прислужница расставила завтрак на столе, но мне и в горло ничего не лезло, только смогла выпить несколько глотков сока. Одеваться мне помогал Амин, а я наблюдала за девчонкой, которая с любопытством поглядывала на нас из-под полуопущенных ресниц. Коза мелкая, подослана, видимо, вместо кэры, и здесь можно провести одну жирную линию и догадаться о том, что мэрои Лисан что-то заподозрила.
Язык держать пришлось за зубами вплоть до самых императорских дверей.
— Я боюсь, Амин, а если… — я недоговорила, потому что голос сорвался.
Я оглянулась на Амина, но его как будто подменили, он словно повзрослел за последние сутки на несколько лет. Заострившиеся черты лица и залегшие под глазами тени придавали ему взрослости, и у меня защемило в груди. Знаю, что всему причиной я. Бедного мальчика совсем замучила.
