— Если тебя начнут искать, то это будет плохо, — грусть проскальзывает в голосе.
— Но я не помню, куда надо идти, Алей.
Его лицо вытянулась так сильно, что мне показалось, оно может от натуги треснуть.
— Не смей называть мое имя, — он прикасается пальцем к губам, — не смей, тебе вырвут за это язык, ты не должна произносить ни одного мужского имени, — на миг задумался. — Лейалана, о Зевс всемогущий, что же с тобой произошло?
Я испуганно бегаю глазами.
— Не хочу, чтобы мне вырвали язык, слышишь? — цепляюсь за его руку.
— Я вообще ничего не помню, что мне делать, ангел?
— Я думаю, думаю, ида…
И я видела, что он думает, не стала ему мешать, подошла к двери и приоткрыла немного, выглядывая наружу.
— Матерь Божья, это действительно все правда.
У меня перехватило дух, когда заметила, как из-за колонн выходит отряд мужчин, облаченных в военные костюмы. Черт, да это прям кадр из фильма про триста спартанцев. Голые торсы расчерчены четкими шестикубиковыми прессами, на загорелом теле ни единого жирового отложения, одни только рельефные мышцы, испещренные толстыми жилами.
На бедрах железными пластинами позвякивают доспехи, сделанные в виде короткой юбки. Кожаные ремешки овивают мощные предплечья, а на поясе при каждом шаге бьются о ляжки мечи. Лица скрыты шлемами.
Я невольно сглотнула, но это не помогло. От страха ноги подкосились, и я присела на корточки. Матерь Божья, как же к этому теперь привыкнуть? Да меня инфаркт накроет прежде, чем мозг сможет адаптироваться к здешним условиям.
— Ида, что там? — тут же сзади почувствовала легкий ветерок, прокатившийся по оголенным плечам и спине. — Стража, делает обход, — раздалось над моей головой. Он тронул меня за плечо. — Тебе нужно переодеться и уходить. Я тебя провожу, а дальше, возможно, ты вспомнишь что-то.
Я коротко кивнула и глянула через плечо. Парень держал в руках белую материю. Я забрала ее и пошла за балдахин, которым была закрыта кровать.
Дыхалка перестала работать уже через несколько десятков метров после того, как мы вышли из комнаты Алея.
Было ощущение, что я задохнусь сейчас, правый бок кололо настолько, что казалось, еще немного, и печень выпрыгнет наружу. Но парень продолжал идти, даже ни разу не обернувшись и не поинтересовавшись, следую ли я за ним. Знал, гаденыш, что никуда не денусь, поэтому и вел себя так.
Впереди показался больший просвет, и только подойдя ближе, я поняла, что это внутренний двор.
