Исключительно, в воспитательных целях. А что?
— Зря ты это сделал!
— Зря? Слушай, он к тебе приставал, ты ревела. Явно, что он хотел силой желаемое получить. Я, что, должен был с ним беседовать мило, когда он мою сестренку… Ну уж нет! Получил. За дело. Считаю, мало получил!
— Может быть, и мало получил. Но только что мне позвонил менеджер Рычкова. Эта свинья собирается подать на меня в суд!
— В СУД?!
— Есть и другой вариант. Он хочет, чтобы я в качестве моральной компенсации пошла с ним на свидание. С продолжением, разумеется.
— Какое, нах, ему продолжение? Продолжение звездюлей? Не вздумай идти! Мы адвоката наймем. У меня друг сейчас в адвокатуру устроился…
— Увы, но твоему другу с адвокатами этой звезды из прошлого не тягаться. У него там все застраховано… Представь! Ты нанес вред застрахованному телу. Это каюк… Либо штрафы, либо…
Фу, меня чуть не затошнило!
— Так… Я понял. Родителям не говорила?
— Что? Нет… Не говорила, конечно! Я вообще сразу тебе позвонила.
— Так. Ясно. Ага, ситуация жопная, понял.
Скоро приеду. На месте решим, как быть.
— Спасибо, Денис. Но ты, главное, не забудь номер найти! А еще лучше, возьми с собой блокнот. Я сама поищу… Там номеров куча записана всяких разных, вдруг ты не тот продиктуешь?
— Что за секретный номер?!
— Всего лишь номер того, кто нанял этого Рычкова. Кто его нанял, тот пусть с ним и разбирается… Что это вообще такое? Не подарил людям радость, а поднасрал! — ругнулась грубо.
— Мама, а кто наслал? Влоде не воняет! — раздался позади меня голос дочурки.
Я обернулась. Леля стояла заспанная, терла глаза кулачками.
— А ты чего так рано проснулась? — посмотрела на часы.
Дочка всего полчаса поспала. Для послеобеденного сна это очень мало.
— Ты лугала кого-то. Я встала…
— Просто кое-кто оказал мне медвежью услугу.
— Это когда наслал? В садике Саша наслал мимо голшка, няня его так лугала! Так лугала… — показывает пальчиком. — Медвезья услуга?
Несмотря на все дурное, на весь кавардак в моей жизни, что творится, с момента появления в ней Кравцова, я испытываю огромное облегчение и смеюсь детской непосредственности и любознательности.
Даю себе зарок, говорить понятнее и контролировать себя в присутствии Лельки. Она же схватывает все на лету и трындит потом без умолку.
— Если ты уже встала, давай мы тебе причешем, переоденем и съездим в гости к бабе Мане с дедом Толей?
— Конечно! Конечно!
Лелька даже прыгать зайчиком начинает от радости.
Она очень любит родителей своего покойного отца.
