Но это я уже и так поняла по его дорогой одежде и правильной манере разговаривать, по тому, как хорошо и ловко он управляется со словами и вообще держится в доме моих родителей, словно я у него в гостях, а не наоборот!
— Так вы ответите или нет? — настойчиво спрашивает Алексей.
Он оказывается от меня близко-близко.
Длинные, красивые пальцы обхватывают мой локоть, удерживая меня на месте.
Он так близко. Что… Что он делает?
Зачем так близко подошел?
Еще и трогает меня.
Волнующая дрожь по телу — волной.
Приятный жар изнутри приливает к щекам.
Я чувствую запах миндального геля для душа, я точно таким же умываюсь, потому что только он стоит на полочке в ванной. За исключением Лелькиного геля с ароматом бабл-гам. Но я не хочу пахнуть, как детская жвачка, поэтому всегда выбираю миндаль.
Мой привычный, любимый гель для душа на коже Алексея раскрывается совсем иначе — мягкое тепло отходит на второй план, горчинка выбивается в лидеры.
Запах напоминает марципаны, а я их так люблю…
С удовольствием бы полакомилась.
Не Алексеем, конечно, а марципанами.
Да, марципанами. Кажется, я брала конфеты с марципаном, Леля не должна была их слопать.
— Нина?
Алексей наклоняется. У нас приличная разница в росте. Я чувствую себя рядом с ним меньше, чем есть, испытывая ни с чем несравнимое ощущение, когда мужчина превосходит в силе и росте. Дима был чуть-чуть выше меня, буквально на пару сантиметров и не любил, когда я надевала высокий каблук.
Кажется, с Дмитрием я вообще разучилась носить изящные туфельки, а рядом с Алексеем…
Черт…
Меня вдруг пронзило такое легкомысленное настроение: захотелось надеть черное, шелковое платье, которое я купила еще летом, но так ни разу и не надела — слишком роскошное, некуда было в нем ходить, и лодочки на тонкой высокой шпильке, распустить волосы и… пойти танцевать.
Что за наваждение такое?
— Вспоминаете, кто это был? Может быть… Не помните партнера по сексу? — интересуется Алексей низким голосом, пустив в него харизматичную хрипоту.
А еще его губы… Они так близко от моей щеки.
Горячее мужское дыхание с ароматом смородины струится по коже, спускается ниже, к шее.
Он, что, обнюхивает меня?!
Мои колени слабеют.
Всегда думала, что выражение “колени слабеют” — это просто приукрашивание, для красоты словца.
