На миг мне кажется, что он действительно больше не человек, а, по меньшей мере, демон какой-то. От его ярости воздух вокруг нас накаляется.
— Два года, — отвечаю, не скрывая злорадства.
Смотрю прямо в его бесовские глаза. Мне не страшно. Все что он мог со мной сделать, уже сделано. Он стер меня в пепел, искромсал душу и оставил гнить заживо. Но я выкарабкалась. У него нет больше надо мной власти.
Наслаждаюсь промелькнувшим отчаянием во взгляде. На несколько секунд, он становится похож на себя прежнего. Денис морщится, желваки ходуном, глаза пылают.
Еще немного и из ноздрей дым повалит.
Все верно. Сроки не совпадают.
Денис никогда не узнает о сыне.
— Не долго горевала, да, Вик? — подходит ближе, ведет носом, делает глубокие вдохи.
Он что меня нюхает?
— О тебе горевать? Патологическом лжеце и манипуляторе? — заливаюсь истерическим смехом.
Как бы я ни храбрилась, а нервы сдают.
— Ты вздохнула с облегчением, когда решила, что меня убили, — касается моей щеки указательным пальцем, легко почти невесомо, а меня током прошибает.
Отшатываюсь. — И на радостях избавилась от нашего ребенка, — его голос шипит от злости. Глаза превратились в две маленькие щелочки, губы сжаты в тонкую линию. — Когда увидел тебя с ним, — кивок на Марка, — Решил, что все же оставила. Но нашему сыну было бы уже больше трех лет.
— Было бы, — во рту пересыхает.
Он напомнил мне про боль утраты. Терять долгожданного ребенка, который уже живет в тебе — это адски больно. Помню, как неделями содрогалась в агонии, корчась в муках на постели, утопая в пучине отчаяния.
Желая вернуть своего кроху, и понимая, что это не возможно.
Хочу дать ему пощечину. Оттолкнуть. Чтобы не заражал своим дыханием, не бередил душу своим запахом. Только сын на руках, не могу себе этого позволить.
— Из-за тебя меня лишили нашего ребенка. Как ты смеешь после всего, обвинять меня в подобном! На твоих глазах, Денис, меня избивали, — пока говорю, снова возвращаюсь на четыре года назад, в тот страшный день, снова проживаю все.
Ненавижу его, за то, что воскрешает эти воспоминания.
— Ты сказала врачам, не спасать, — говорит уверенно, будто реально убежден в этой ереси.
— Я ничего не собираюсь тебе доказывать. Просто исчезни, — хочу уйти.
Даже делаю несколько шагов в направлении лестницы. Денис настигает меня в две секунды, прижимается грудью к моей спине, тяжело дышит мне в ухо.
— Не дождешься, Вик. Не исчезну, — обдает горячим шепотом и проводит языком по моему уху. По венам течет кипящая отрава.