Точно, горшок там! Но я ошибалась. За ширмой скрывались две двери, в одну мы и зашли. Вау! Почти цивилизация! Малость помятая металлическая ванна, но коротковата, скорее, сидячая, чем полноценная. В угу видны трубы с кранами. Рядом фаянсовая раковина с полочкой над ней. А за невысокой перегородкой притаился он, белый друг, унитаз! Но сливного бачка не было, как же им пользоваться? Но Марта, как раз вовремя, взяла в руку небольшую железную палочку и постучала по трубе, предварительно открыв кран. Вначале ничего не происходило, затем раздалось шипение в трубе и оттуда струйкой потекла вода.
Марту я выпроводила, велев затопить камин - холодно мне!"
"Сделав все делишки, я, едва передвигая ноги, подвинулась к раковине, открыла там кран и умылась. Закрутила кран и вновь постучала по трубе. Вода перестала течь. Где-то я читала о таких первых прообразах современных удобств. Где-то внизу, в кухне или подвале, кто-то в ответ на нужный стук ручным насосом начинал подавать воду наверх. А горячая вода подавалась из встроенного в печь котла.
Ну, хоть так. Осталось разобрать колтуны на голове и буду почти человеком. Сил оставалось только на то, чтобы распахнуть дверь и пропищать, зовя Марту. Она появилась сразу же. Я тяжело обвисла на плече пожилой женщины, хорошо хоть веса я бараньего. Ноги едва тащились, но я упрямо тянула Марту к окну. Та, вздохнув, подвела меня к нему. И я застыла, даже зажмурилась, потрясла головой, потом вновь открыла глаза. За окном была зима… а не конец мая!! Этаж, похоже, второй.
Насколько охватывали окружающий пейзаж мои подбитые глаза - вокруг были заснеженные поля, на горизонте виднелись крыши какого-то поселения, дымки из печных труб в быстро синеющим воздухе. Внизу, под этим окном, неторопливо ехал пейзанин на небольшой каурой лошадке, запряженной в телегу почему-то.
Все, больше не могу стоять, надо бы обдумать то, что уже успела узнать.
Пока я сидела на унитазе, Марта успела сменить постельное белье на свежее, не скажу, что новое, но целое и хорошего качества.
Я все ещё пребывала в прострации от увиденного, поэтому безропотно позволила довести себя до кровати и тяжело плюхнуться на край. Ноги в этих чунях не мёрзли, зато мне самой было холодно. Заметив это, Марта вновь скрылась за ширмой, но вошла в другую дверь и вскоре принесла мне халат из мягкой шерсти. Осторожно приоткрылась дверь и в нее робко, бочком, просочился худощавый подросток лет тринадцати-четырнадцати на вид. В руках у него было ведро и совок.
