Джейми слушал меня, потом воскликнул и в голосе явно слышались злые слезы:
- Не хочу я учиться! Что они все смеются надо мной! Не нужен мне ихний этикет! Подумаешь, вилки с ложками надо учить! Зачем мужчинам это?
- А, так вот в чем дело! Над тобой посмеялись, что ты неуч? А кто в этом виноват? Ты вспомни, как ты орал, чуть по полу не катался, что ты учиться не хочешь? Вот теперь и расплачивайся за свою лень! Ничуть мне не жалко, сам виноват! Как по-твоему, граф и лорд Чарльз - настоящие мужчины? И разве хоть один из них вытирает руки об скатерть? Или сморкается в рукав, как твои дворовые приятели? Или они суп вилкой едят? То-то же! И вообще, лучше попробуй подружиться с Джоанной, Эва для вас большая уже, поэтому она и насмешничает.
А ты внимания не обращай, учись и все будет хорошо. Потом приедешь ко мне с леди Филиппой. Я буду очень скучать по тебе и ждать! И не переживай, я тебя точно здесь надолго не оставлю! Мы с тобой столько вместе пережили, такую дорогу осилили! Я знаю, что ты у меня терпеливый и стойкий мальчик, а ещё храбрый! Просто потерпи немного, я приготовлю место, где нам жить, и ты приедешь! Договорились? А пока учись, чтобы мог мне помогать, мы же Рейли и ни у кого не просим подачки, мы все сможем сами!
Фух, кажется, ребенок успокоился.
Я понимаю, что им никто не особо занимался, отец вообще вряд ли помнил, что у него есть дети.
Гувернеру тоже не слишком надо было утруждать себя, пока платили, он ещё присматривал за ребенком, перестали платить - исчез сразу же. Так и рос мальчишка "" нехочухой"", с ЧСВ выше кепки, в атмосфере всеобщей жалости и вседозволенности. Понятно, что, когда начали прижимать все его закидоны, он взбунтовался. Ничего, его ещё можно перевоспитать. Может, кто-то и подумает, что я слишком жестока, что у меня не было собственных детей, но и я когда-то была ребенком и хорошо помню, что если бы баба Липа дала слабину в моем воспитании, то и я вполне могла бы пойти по дорожке своих родителей.
Ведь так проще. А быть человеком - намного труднее и сложнее.
Только успел убежать Джейми, как в дверь, без малейшего смущения, без стука, вошла баба Филя, таща за собой на буксире чувствующих себя неловко леди Йохану и Катерину:
- Ты говорила, что платье у тебя есть.
