Я же сидела на лавочке снаружи, жмурясь на солнце, как кошка, и наслаждаясь теплым весенним деньком. Размышляла о том, о сем. Мысли текли неспешно и вяло. Например, я пыталась вспомнить, что именно мы с девчонками на первом курсе добавляли к обычным копеечным аптечным таблеткам коры крушины, чтобы получить красивый блестящий шоколадный цвет волос? Одна кора крушины даёт медно-рыжий цвет, а вот шоколадный? Почему-то память мне подсовывает картинку со стаканом крепко заваренного чая. Это я не о себе беспокоюсь, мне пока нет нужды краситься.
Это я прикидываю, как сделать, чтобы на свадьбе Мейсона и Йоханы наша бабуля была краше всех. За исключением невесты, конечно.
Затем я посмотрела вдаль, на свой будущий дом, и увидела, что рабочие ухитрились расчистить за домом, в защищённом от ветров месте, приличный кусок земли, можно небольшой огородик разбить и немудрящий садик. Надо только у Айлин попросить семян каких-нибудь, она там копается у себя в земле, я видела. Да написать Кате, чтобы саженцев фруктовых прислала, сейчас самое время их посадить.
Вот ведь я, какая! Говорила же себе - никакого хозяйства! Нет, надо «вот маленькая грядочка с зеленушкой, морковкой» и понеслось… а там и «маленький курятничек, и хлев с парой поросяток и козочкой…». Хотя, чем плох завтрак из омлета из яичек от своих курочек, с поджаренным пластиком бекона, оладьи с домашним джемом из ягод из своего сада… Или рассыпчатая каша, с кусочком тающего масла сверху? Я мысленно облизнулась. Погоди, Женя, вначале дом построй… Тут мысли ни с того, ни с сего перескочили на то, что зимой здесь должно заметать все знатно.
Лопатами не отмашемся. Надо будет придумывать такой нож-отвал, как у грейдера, чтобы его могли тащить пара лошадей и чистить дороги."
"Открыла глаза, осмотрелась. Из купальни доносился плеск, значит у леди Филиппы все в порядке. Неподалеку, на небольшом пригорке, на зелёной травке пасся Козел, рядом лежал, набегавшись, его закадычный дружок - мистер Тяф. Козел уже опять привык к тележке и спокойно относился к тому, что его запрягают.
Но только знакомые люди. Поэтому его освобождали от тележки по приезду на плато, и он находился в состоянии фрилансера, так сказать. Он быстро подружился с Рогнедой, с рабочими. Им сразу было сказано - не замахиваться, не бить животное, тем более не дразнить и не говорить плохих слов. Иначе будут наказаны самим Козлом, а жалобы не принимаются. А этот обжора все понял и теперь частенько выпрашивал горбушку с солью.
