Пришлось скрыть разочарование и улыбаться во все тридцать два:
- Леди Филиппа! Что же вы так, без предупреждения, мы бы выслали сопровождающих, охрану. Хорошо ли доехали?
Бабуля была бы не собой, если бы ласково ответила, что все хорошо. Она приставила ладонь к уху ( это поверх шляпки-капора!) и гаркнула в ответ:
- Ещё чего! Дороги отвратительные! На постоялых дворах того и гляди, хозяева обжулить норовят! Жрать там вообще нельзя! Представь себе, с меня пытались взять за сено и капусту для Козлика столько, как будто он целая лошадь! А бедняжку мистера Тяфа вообще не пустили со мной! Он вынужден был спать на конюшне! Я так и сказала трактирщику - если пёс насобирает блох на его конюшне, то сам трактирщик будет потом сам жить исключительно на конюшне, среди своих блох, пусть заранее учится чесаться задней лапой!
И в этом вся моя бабуля.
При этом слух у нее отличнейший. Но любит она прикинуться глухой и слабовидящей. Домашние к этому привыкли и относятся как к безобидному чудачеству.
Леди Грейс слабо, на последнем издыхании, глядя круглыми глазами на радостно скачущего мистера Тяфа, прошептала с ужасом:
- То есть, вот это чудовище будет жить в доме?
- Именно, милочка! А ты, надо полагать, свекровь моей внучки? А я ее бабушка, леди Филиппа.
- Леди Грейс, - прошептала заплетающимся языком несчастная свекровь и изобразила реверанс, - добро пожаловать в Гордон-холл! Наш дом - ваш дом! А это мой супруг - лорд Эндрю Гордон! Наш сын…
- Знаю, этого мальчишку я уже знаю, можешь не говорить.
И она тяжело оперлась на мою руку, направляясь к крыльцу. Да, сдает бабуля! Надо срочно ее в источник помещать! Но тут дало о себе знать ещё одно действующее лицо. Точнее, проявляло оно себя уже давненько, но за разговором не обращали на него внимание. А тут как-то все сложилось. На одной из телег, помимо каких-то ящиков и сундуков, была надёжно закреплена знаменитая тачанка леди Филиппы, пулемета только не хватало для полноты образа. А вот на второй телеге... там стояла металлическая клетка, закрытая на висячий замок.
А в ней бесновался Козел, проверяя своим лбом и рогами прочность стальных прутьев.
Нет, с одной стороны, я его понимала - такая дорога, вроде как приехали, а его не выпускают, и он лишён возможности принять личное участие в таком увеселении, как встреча дорогого Козла его горячими поклонниками. Но с другой стороны, я сейчас не подойду к клетке даже по приговору трибунала, больно уж вид у зверюги злобный.
