Ты ненавидишь своего начальника, а я его уважаю. Он стремится. Пытается. Старается. Отдает все силы. И поверь, у него все получится! У него точно, а у тебя – не знаю, прости! А ведь у тебя диплом МГУ и своя квартира. И тебе не надо было ночевать в подворотне и радоваться пирожку с потрохами. Ты москвичка. Но ты на подхвате в паршивой, как сама говоришь, газетенке. А твой начальник, главный редактор, – тупой и наглый провинциал.
Калеганов бил по больному. Жестоко. Но и она не отставала, тоже била наотмашь:
– Вы считаете себя героями, не устаете повторять замыленные байки про ночевки на вокзалах и душ над раковиной в привокзальном сортире.
Вы были готовы на все, вы кичитесь тем, чего достигли, а как вы этого достигли, через какие головы шли, как подставляли и предавали, как выслуживались и прислуживали – ерунда, главное – достижение цели. Вы презираете нас. За что? За то, что мы лучше воспитаны? За то, что не умеем вцепляться в горло? За то, что нас водили по театрам? В этом наша вина? В том, что мы подвинулись, впуская вас? – горячилась она.
– Вот ты, например. Почему ты сразу не рассказал всей правды? Ах, родители живут в Италии в своем собственном доме, квартира на Кутузе – это наследство. Ты врал или скрывал правду, ты стеснялся того, что ты провинциал. А еще пытаешься меня убедить, что стесняться вам нечего! И да, зачем тебе такая машина? Для понтов? Чтобы доказать всем и себе в первую очередь? Как же, ты крутой! А если бы не твоя женщина? Ты бы достиг всего этого?
Он в долгу не оставался:
– Ты неудачница.
Ты ненавидишь нас за то, что у нас получается. За то, что мы можем, а вы – нет. В вас не хватает решительности, вы без зубов и работоспособности, но самое главное – вы этим гордитесь! И поверь, даже если бы не она, моя женщина, я все равно бы не ныл и не был на помойке.
В общем, баталии кипели не на жизнь, а на смерть.
И каждый был по-своему прав.
Ночью они мирились. Но оба знали, что утром снова придет отчуждение. Родными людьми они так и не стали.
И еще – он очень скучал по Аде. По сильной и мудрой Аде, без которой, как оказалось, было очень непросто.
Калеганов ошибся в Анне. Она была совсем не такой, как ему вначале показалось: вечно обиженная, обвиняющая всех в своих несчастьях маленькая девочка, поломанная кукла.
