Он и представить не мог, что кто-нибудь из них будет ходить по его квартире, с утра пить кофе на его кухне, а вечером встречать его после работы.
Анну он встретил в книжном салоне через четыре года после Адиной смерти. Та брала интервью у начинающего, но уже заявившего о себе писателя.
Поглядывая на нее, Калеганов пил кофе и равнодушно листал какую-то книгу.
Не заметить ее было сложно – с длинными кудрявыми черными волосами, широкими, красивыми, словно выписанными смоляными бровями, стройная, но, что называется, в теле, с большой грудью и широкими бедрами, похожая на породистую лошадь, с гордо поднятой головой и надменным уверенным взглядом.
Краем глаза он заметил, что на столе Анна оставила визитку. Как пятиклассник, воровато оглядываясь, он положил ее в карман.
Позвонил через неделю – почему-то робел и тянул время. Представился и заговорил якобы по делу. Анна напряженно молчала. Наконец сурово произнесла:
– Послушайте, господин Калеганов, я не понимаю, что именно вам от меня нужно. И вообще…
Вот тут он ее перебил и сказал все как есть.
Смущенно сказал и очень негромко:
– Простите! Просто я, – он запнулся, – хотел пригласить вас на свидание.
Анна звонко и искренне расхохоталась.
На первом же свидании она все выложила – была замужем, брак оказался неудачным, есть дочь Маруся, мама замужем за датчанином, живет в Копенгагене, отец в далекой Канаде, преподает, у него новая семья, и, по сути, они с дочкой одни. У всех своя жизнь, и все далеко.
Они сидели во французском ресторане, пили красное вино и говорили о жизни.
Про роман с Адой он не рассказывал, да и зачем? И про свое тульское детство тоже. Прибедняться не хотелось, давить на жалость тем более. Она – москвичка из интеллигентной семьи, за плечами французская спецшкола, факультет журналистики МГУ, брак, пусть и неудачный, но с сыном известного ученого. Разное детство и разные судьбы, жалеть его незачем, а хвастаться он не любил. Да и она, если честно, его не расспрашивала."
"После ресторана прошлись по вечерней Москве, в цветочном, увидев, что она охнула, глядя на огромный букет подсолнухов, тут же купил их и заметил, что Анна смутилась.
Потом проводил до дома, жила она недалеко, у метро «Кропоткинская».
У подъезда Калеганов ее поцеловал. Она не сопротивлялась, сначала напряглась, а потом расслабилась и ответила.
В тот вечер он понял, что вся эта московско-журналистская бравада – дело наносное, и перед ним одинокая, беззащитная и открытая к любви женщина.
Так начался их роман.
