Широко распахнув дверь, красная, вспотевшая, растрепанная и возбужденная, высоко задрав голову, она стояла на пороге и с вызовом смотрела на Илью. В руках у нее были пакеты. Шесть, восемь, десять – он не считал.
В тот день его кредитка похудела на шесть тысяч долларов, но дело не в этом – вернее, не это главное. Лариса не купила таблетки – просто забыла. И Илья наконец поставил точки над i.
По счастью, до конца отпуска оставалось три дня. Три дня они пережили.
В Москве, доставив Ларису до дома и дотащив чемодан до квартиры, он чмокнул ее в щеку, небрежно бросил «пока».
Лара только кивнула.
Больше они не виделись. Почти. Однажды в большом супермаркете он все же встретил ее. Рядом с Ларисой был плотный, лысоватый, немолодой, добротно и недешево одетый мужчина.
«Верна себе, – подумал Илья. – Ищет упакованных, крепко стоящих на ногах. Что ж, дело понятное, зачем ей юнцы?»
Лариса выглядела прекрасно.
Конечно, Илья к ней не подошел и, сев в машину отметил, что у него ничего не ёкнуло, ничего! А как он ее любил! Так сильно, как никогда.
Вот она, жизнь. Большая, надо сказать, насмешница.
Илья завел мотор и резко сорвался с места."
"В очередной раз он подумал, что поступил правильно. И как мудро! Все бы прошло, как все обычно проходит. Страсть – продукт скоропортящийся, ненадежный, на этом жизнь не построишь.
А на чем построишь? На уважении? Вспомнил слова отца: «Кроме любви, сын, между супругами должно быть уважение». Ну да, папаша любил псевдофилософские сентенции и вообще считал себя мудрецом.
Илья ехал домой и предвкушал, как он придет в любимый, красивый и уютный дом, где его ждет горячий суп – кажется, Люба сегодня варила грибной, ну да, аромат сухих грибов он почувствовал утром. Так вот, навернуть тарелку густого, с перловкой супца, выпить стопку, а потом завалиться на любимый диван, включить телик и сладко уснуть под бубнеж любого ведущего, потому что слушать там нечего, полная чушь, а вот спится прекрасно.
Вернувшись домой после того отпуска с Ларисой, Илья впервые уснул с легким сердцем – его отпустило.
Какое счастье, что все стало предельно понятно, и какое он испытал облегчение от того, что не нужно принимать резких решений и менять свою жизнь.
Он ходил по квартире, любовался картинами, проводил ладонью по мебели, поправлял статуэтки, которые собирала жена, – ничего дорогого, так, ширпотреб, брала то, что понравится. А нравились ей пастушки со свирельками, дамочки в кринолинах, собачки с бантиками на шее, вазочки с фарфоровыми цветами.
