Она не из тех, кто полезет в душу, ох, как же она отличается от Аниной матери!
Вот все и решилось… И безо всех обошлись. Без тех, кто для нее больше не существует. Так уж вышло, и, кажется, тут Анна не виновата.
Операция прошла без осложнений, и уже через два дня ее подняли и заставили ходить.
Анна плакала от боли, но сражалась как могла. Ей надо выстоять, надеяться не на кого, у нее дочка. Она должна, обязана быть бойцом и борцом.
Пару раз приезжали Ольга с Марусей. Маруська счастливая, рот до ушей, в хвостиках новые ленты, на руке новый браслетик и, главное, новое платье – шотландка, красное с черным, кружевной воротничок и бархатный черный бантик.
Не платье – чудо. Откуда? Тетя Оля подарила! Красивое, да, мам? А браслетик? Мам, тебе нравится?
Анна вспомнила, какие подарки единственной внучке привозила родная бабушка. Вспомнила и заплакала от обиды. Мать называла ее злопамятной. Может, и так, но это не забывается. Например, резиновые сапоги. Красивые, блестящие, ярко-желтые, с Микки-Маусом.
Чудесные сапожки! Правда, на одну ногу, мать сказала, что не заметила. «Врет, – подумала Анна, – на распродаже схватила, за пару копеек. Думала, сойдет». Или вот варежки. Тоже красивые, ярко-красные, с вывязанным белым медведем. Глаз не оторвать! Если бы не дырка. Та же распродажа за те же две копейки.
И остальные подарки из секонд-хенда: ношеное платье, старые джинсы. Мать никогда не была щедрой, а тут совсем спятила. Анна собрала все в мешок и снесла на помойку.
Мать страшно обиделась:
– В твоем положении не выпендриваются! Тоже мне, две принцессы!
Всю жизнь они разговаривали на разных языках и никогда не понимали друг друга.
Маруська трещала без умолку – они с тетей Олей ездили в зоопарк."
"– А там слон, мам! И он накакал! Такую гору, мам! Ты видела, как слоны какают?
Смеялись до слез, а Маруська продолжала: в кино были, на мультиках, а завтра у них цирк! И блинчиков с вареньем она съела столько, «что ты, мам, не представляешь»!
– Ну вот скажи, угадай, сколько? А вот и нет, – торжествовала Маруська, – не пять, а семь! Не веришь? Спроси у тети Оли! А на обед две котлеты! Да, целых две, да еще и с пюре! Опять не веришь? Тетя Оля! Ну скажи ей, скажи!
Анна ела домашние сырники и глотала слезы.
Через три дня ее выписывают.
Она уверила Ольгу, что доберется сама – такси шеренгой стоят у ворот, водители помогают, короче, все отлажено и встречать ее точно не надо.
