– И мне, – просит Алан.
– Не буду. Он же один раз в году цветёт, – сопит юная искательница волшебных цветов.
– А в следующем году вы к ней верёвку привяжите! – даёт дельный совет Руслан.
– Я вас обоих привязывать буду, – хмурится Алан, который наверняка опасается ещё одной такой вылазки.
– А меня-то за что?! – возмущается Рус.
– За компанию.
– Алан, не надо привязывать Руса. Он хороший, – заступается за мальчика моя егоза, а у самой глаза почти слипаются.
– Так, давайте есть, мыться и надо поспать.
– Я не хочу есть.
Я спать хочу…
Увожу дочь в ванную и включаю тёплую воду. Никаких ссадин на ней я не вижу, и если не считать хаоса в волосах, но ничто не говорит о её ночной вылазке. Из ванны вытаскиваю её почти спящей и прямо в полотенце опускаю на кровать.
Не могу отойти и смотрю на спящую дочь. Вот как ей могло прийти в голову искать цветок папоротника?
– Уснула? – в наш номер тихонько заходит Алан.
– Да. А Руслан?
– Тоже спит. – Алан качает головой. – Ни за что бы не подумал, что он будет так себя вести.
– У тебя замечательный сын, Алан, – отвечаю, вставая.
– Не поверишь, я только недавно это понял, – признаётся и берёт мои руки в свои. Притягивает к себе так, что я слышу, как бьётся его сердце. – Благодаря тебе и Кнопке.
Он нежно касается моей щеки и заправляет волосы за ухо, зарывается пальцами в них, и из его горла вырывается слабый стон.
– Яся, – выдыхает моё имя и накрывает губы поцелуем.
Глава 40
Целует долго, чувственно, пока меня не отпускает пережитое напряжение.
После всего случившегося этот поцелуй опьяняет как бокал креплёного вина, дурманит, сметает все преграды. Дыхание сбивается, и я сама не замечаю, когда начинаю отвечать. Голова кружится, и, если бы Алан меня не держал, я бы вряд ли устояла на ногах. Чтобы не упасть, хватаюсь дрожащими руками за мужские плечи и впиваюсь в них пальцами. Тело само льнёт к мужской груди, вспыхивает от крошечной искры и томящей пульсацией внизу живота напоминает о длительном воздержании.
Я уже не могу себя контролировать, потому что задыхаюсь от затопляющего мой разум желания. Такого острого, такого нестерпимого и такого бесстыдного.
– Алан, – затуманенным сознанием шепчу его имя, как единственную надежду на своё спасение.
– Хочу тебя, Яся. До невозможности хочу… – обжигает горячим дыханием, покрывая жадными поцелуями шею.
Трепещу в его сильных руках, чувствуя себя совершенно беспомощной, что не в состоянии справиться с непослушным телом.
