– До свидания, Лев Алексеевич, – прощаюсь, и Авилов отключается, а я продолжаю стоять, держа телефон возле уха.
«Оплата поступила в полном размере».
Такое бывает?
После всего, что я пережила за эту неделю, мне очень сложно поверить, что Настину операцию не придётся откладывать. Я никогда не верила в чудеса, но что это, если не чудо?
Стою посреди улицы и не могу сдержать эмоции. Радость и неимоверное облегчение заполняют всё внутри. Мне хочется смеяться и плакать одновременно.
– Спасибо! – шепчу, поднимая глаза к небу, чтобы сдержать слёзы, но они сами катятся по моим щекам.
– Мама! – в меня врезается моё маленькое торнадо. Настя обхватывает за ноги, вырывая меня из блаженного оцепенения.
– Яся, что случилось? – следом подбегает испуганная мама.
– А мы тебя в окошко увидели. Ты шла, шла, а потом остановилась. Как заколдованная, – тараторит дочка, подняв своё светлое личико вверх.
Смотрю на своё Солнышко, а в глазах всё расплывается от слёз.
– Тебя заколдовали, да? Мне бабушка сказку читала про принцессу.
– Яся, что случилось? – спрашивает мама. – Тебе не дали кредит?
– Не дали, мам.
– И что теперь? – голос звучит взволнованно. – Может, отложить операцию? Папа машину попробует продать.
– Не нужно ничего продавать, мам.
– А как же… – мама переводит взгляд на Настю, и в её глазах стоит боль.
– Всё хорошо, мам. Операция будет по плану, – обнимаю свою малышку и выдавливаю слабую улыбку. Сил на то, чтобы радоваться, у меня нет.
– А деньги где взять?
– Лев Алексеевич сказал, что им уже поступила вся сумма.
Мама смотрит на меня неверящим взглядом.
– Ты уверена?
– Не знаю, мам. Но Лев Алексеевич сказал, что деньги они получили.
– Откуда?
– Я не знаю, мам. Не смотри на меня так, пожалуйста.
– Яся, ты же не… не продала себя?
– Боже, мама, как тебе в голову такое могло прийти?
– А что мне остаётся ещё думать? – оправдывается.
– Не знаю, мам. Ты сама-то веришь, что кто-то готов заплатить деньги за… сомнительное удовольствие?
– Извращенцев разных хватает, – бурчит мама.
– Нет, мам. Я, правда, не знаю, откуда поступили деньги.
В мамином взгляде неверие, осуждение и миллион вопросов, на которые у меня всё равно нет ответов.
– Может, это всё-таки Олег? – высказывает предположение.
Честно говоря, у меня нет никакой другой мало-мальски правдоподобной версии, кроме того, что Олег одумался и заплатил за операцию дочери, или же Лазаревой сообщили о моём визите. Но в последнее как-то очень слабо верится.
– Мам, я не знаю.
