Алан очень строго разговаривал с бывшей домработницей. Но ни женские слёзы, ни чистосердечное раскаяние не изменили его решения. Надежду тоже увезли в участок для установления вины в соучастии.
– А ты знаешь… Может и хорошо, что не рассчитал сразу. По крайней мере, теперь ты не чувствуешь себя виноватым.
– Согласен. Видимых причин увольнять её не было.
– Алан, мне нужно к детям.
– С ними Егор. Полицейские сейчас уедут, и мы пойдём вместе. Мне правда очень жаль, что так получилось.
Я вижу, как переживает Алан, что наш приезд в его дом омрачился таким неприятным событием, и остаюсь с ним, чтобы хоть немного поддержать своим присутствием.
С интересом разглядываю его рабочий кабинет, и к огромному удивлению нахожу две своих фотографии. Одну пятнадцатилетней давности, где я совсем юная и такая беззаботная, а другую, сделанную совсем недавно. Оба снимка стоят в одной рамке на его рабочем столе.
– Мне намного легче работать, когда ты рядом, – объясняет Алан, заметив мой взгляд.
– Странно, что Динара их не тронула, – высказываю свою мысль вслух.
"
"– Ничего странного. Тогда стало бы заметно, что в кабинете кто-то был, – вместо Алана отвечает вошедший в кабинет полицейский, и я вынуждена с ним согласиться. – Алан Даниилович, мы закончили. Настоятельно рекомендую сменить замки, а на кодовых – пароли.
– Это разумеется. – Алан пожимает протянутую руку. – Идём за детьми, – оборачивается ко мне.
– Да, конечно, – отзываюсь, и мы выходим почти следом.
Как и сказал Алан, машина Михайлова припаркована рядом, а сам Егор играет с Настей на щелбаны.
Если я не ошибаюсь, то игра называется «Камень, ножницы, бумага». Как-то немного необычно видеть, как успешный адвокат получает щелчки по лбу от маленькой девочки. Если проигрывает Настя, но Егор нажимает ей на носик. Руслан не участвует в этом безобразии, благоразумно заняв место наблюдателя, отвлекаясь на них от своего телефона. За то моя егоза отрывается от души за двоих.
– Настя! Разве так можно?! – восклицаю, подходя ближе.
– Ну, мам… Я же не виновата, что он проигрывает! – возмущается дочь, вызывая у Алана смешок.
– Я честно играю и не жульничаю!
– Всё нормально, Ясмина Анатольевна. Я сам предложил, – защищает Настю Егор.
– Пап, дома всё хорошо?
– Да.
– А мама что там делала? – спрашивает Рус, не проявляя, однако, особого интереса.
– Мама… – Алан запинается, покосившись на Настю. – Она заходила кое-что забрать.
– Ясно, – тянет разочарованно Рус, явно поняв, что ему не сказали правды.
