– Дорогая, – ласково произносил он, – как же так? Дал тебе на хозяйство двадцать рублей, а из записей явствует, что ты потратила тридцать!
– Одолжила червонец у Лены, – лепетала Милада.
– Почему? – недоумевал супруг. – Мы же все рассчитали, меню расписали, до копеечки распланировали.
– Сама не пойму, – чуть не плакала Ми.
– Не расстраивайся, – улыбался Леня, – сейчас изучим расходную ведомость и поймем. Ага. В понедельник ты сверх плана приобрела два мороженых по двадцать восемь копеек да еще купила булочку и бутылку лимонада, вот в сумме и потратила лишний рубль.
Во вторник профукала целых два целковых, причем тоже на ерунду. В среду… не пойму, что тут написано…
– Пистолет, – шептала Ми, – игрушечный."
"– Четыре рубля двадцать копеек за пластмассовую дрянь!
– Прости, дорогой…
– Ничего, ничего, – благородно кивал Леня, – просто до сих пор ты никогда не вела хозяйство надлежащим образом, привыкнешь. Главное – дисциплина и саморегуляция.
– Конечно, – кивала Милада, – я постараюсь.
Через некоторое время Смолякова родила Настю.
Лена, заходя к подруге, чувствовала себя хуже некуда. Милада окончательно превратилась в рабыню. Экономный Леня преспокойно заявил жене:
– Раз ты теперь не работаешь и сидишь дома, то вполне можешь донашивать старые вещи.
Ми лишилась всех радостей жизни. Такие приятные мелочи, как маникюр, укладка волос, покупка губной помады, не были заложены в бюджет, и очень скоро Смолякова превратилась в тетку непонятного возраста.
Леонид сам приобретал жене одежду. Он купил ей практичное, «семисезонное» пальтишко из неснашиваемого драпа с кроличьим воротником, крашенным под норку, тяжелые кожаные сапоги и здоровенную сумку, этакий ридикюль вне моды. Летом семья выезжала в деревню, где ютилась в снятом сарайчике, без воды, газа и канализации.
А еще на Миладу начали сыпаться неприятности. Для начала к ним с Леней приехала жить его мать, Вероника Григорьевна. Дама мгновенно поняла характер невестки и принялась командовать.
Сына она звала кошачьей кличкой Марсик, Миладу вообще не принимала в расчет. При каждом удобном и неудобном случае Ника, закатывая глаза, говорила:
– Другая бы была мне благодарна за то, что я родила такого великого человека, как Леня. Кандидата наук, необыкновенного сына! Другая бы, нищая, имеющая ребенка невесть от кого, почитала меня…
Ну и так далее.
К моменту, когда Насте исполнилось два года, Милада стала напоминать привидение.
