Ни одно вранье парня не осталось нераскрытым, я просто не рассказывала ему о том, что мне известна правда. Думала, мальчик в конце концов сам прекратит лгать. Я очень не люблю выяснения отношений, всяческие скандалы, вечно надеюсь, что трудная ситуация сама собой рассосется. Да что там говорить, все уже ясно!
Ми тщательно и быстро подготовила побег. Детективщица справедливо полагала, что в Москве легче затеряться, чем в провинции. Смолякова сняла квартиру в густонаселенном спальном районе, в пятиэтажке, сделала нужные распоряжения в банке, выделив родным лишь необходимую сумму на житье.
Только сейчас до Ми дошло: она сама виновата в произошедшем, нельзя развращать людей бесконтрольными суммами. Без конца осыпая Кита золотым дождем, мать превратила сына в иждивенца."
"Ми наивно полагала, что, оказавшись без материнского широкого крыла, Кит возьмется за ум, начнет работать. Если она, Смолякова, является фактором, который разлагает окружающих, делает их ленивыми, никчемушными людьми и даже убийцами, то, выражаясь шахматной терминологией, королеву следует изъять с доски, тогда пешки опомнятся и превратятся в нормальных людей.
А когда они «протрезвеют», Ми выйдет из тьмы. Она продумала все детали, волосы она выкрасила дома, надела бейсболку, взяла сумку с новой одеждой, вошла в торговую галерею «Ка», переоделась в туалете и удрала.
В общем, Смолякова, как всегда, ощутила виноватой лишь себя и решила исправиться. Она написала письмо Насте и послание в «Марко», заверив издателей, что рукописи станут поступать бесперебойно, а затем засела за работу.
Я лишь покачала головой. Похоже, Смолякова наивна, как ее собачка Чуня. Улепетнула из особняка, решила дать свободу жабам, но при этом не забыла обеспечить их материально. Ну зачем Киту и Лизе идти на службу? Банк-то раз в месяц оплатит счета, и пусть наличных денег окажется не так много, как раньше, но ведь нищета «деточкам» не грозит. И потом, как она могла бросить Настю?
Словно услыхав мои мысли, Смолякова продолжила:
– Конечно, через некоторое время я бы связалась с Настей, подготавливала наш с ней отъезд на Кипр.
Но все вон куда завернуло! Бабушки умерли. Сами? Или кто помог? Почему? Где причина? Чья выгода?
Я молчала.
– И что мне делать? – задергалась Смолякова. – Вернуться? Сейчас? Пожалуйста, дайте мне совет. Вы же сами нашли меня, предложили помощь.
В эту секунду в моей сумке зазвонил мобильный. Я вытащила трубку и услышала гневный голос Дегтярева.
