Я засомневалась: а живой ли человек передо мной? Может, вижу биоробота, у которого заклинило программу? Но надо все же попытаться договориться с зазомбированной девушкой.
– Насчет дрынка…
– Коловую или нет?
– Нет!!! Выслушайте меня!!!
– Чего орете? – обиженно протянула девица. – Нам велено с посетителями правильно разговаривать, специально английский учила!
– Отлично. Только мне дали обычную воду, а не колу. Вот, посмотрите сюда, – стала я тыкать пальцем в стакан. – Один лед!
Продавщица уставилась на емкость.
– И чем недовольны! Просили коловую и получили.
– Где же кола?
– Вот.
– Это лед.
– Ну, правильно. Не пойму никак, чего надо?
– Колу.
– Она перед вами.
Я вцепилась пальцами в прилавок. Так, все понятно, хозяин торговой точки нанимает на работу инвалидов, он благородный человек, дающий место тем, кому не устроиться на службу вследствие поврежденного ума. Брюнетка, очевидно, олигофрен, она не различает цвета, грешно злиться на убогую. Попробую спокойно, доброжелательно объяснить больной девушке суть.
– Милая, – нежно зачирикала я, – тут лежат белые, прохладные кусочки, а мне хотелось темную жидкость, сладкую, с пузырьками. Понимаете?
– Пепсю?
– Верно, – обрадовалась я, что общение с умственно отсталой личностью сдвигалось с мертвой точки.
– А нету. Наша хозяйка патриотка, – гордо заявила кассирша, – мы поддерживаем лишь российского производителя. Чиккен из Подмосковья, сюсюмберы с томато тоже. Вода простая. Всякие пепси – не нашенская забава, да и не полезно, – с видом профессора заявила кассирша.
Я оторопела.
– Сами же спросили, коловую или нет?
– Ну да, коловую, то бишь холодную, – кивнула девица. – Льду положили, чего ж еще?
Тут только до меня дошло, что слово «коловая» не имеет никакого отношения к напитку, а является производным от «cold»[8], то есть прилагательное, обозначающее, так сказать, температурный режим.
– Но почему вы, патриотка, говорите на таком странном языке? – вырвалось у меня. – Отчего употребляете не русские слова?
Кассирша улыбнулась и сразу стала симпатичной.
– Хозяйка велела, – пояснила она. – Вдруг иностранцы придут, как нас поймут? Вот и пришлось осваивать заморскую речь.
Я тихо отползла за столик и решила заняться едой.
Два куска хлеба мне показалось много, поэтому я сняла верхнюю часть булочки, отложила ее в сторону и взяла в руки то, что осталось. Поднесла ко рту и заорала.
Из куриной котлетки на меня смотрел… глаз.
