— Что ты знаешь о моей дочери? — отставляет чашку, подходит ближе. И мне снова жутко, голос у нее становится шипящий, как у змеи.
— Эмин сказал, что она погибла, — теряю голос от испуга.
— Айда покончила жизнь самоубийством, кровь себе пустила моя девочка, порезав свои прекрасные руки, она утонула в своей крови в ванной, — рассказывает мне жуткие подробности. Сглатываю, отступая назад, жалея о том, что вообще коснулась этой темы.
— Извините, я не хотела... — всхлипываю. — Я пойду, — пытаюсь пройти мимо Эсмы, но она хватает меня за руку, останавливая.
— А знаешь, почему она это сделала?
Отрицательно качаю головой, пытаясь вырвать руку. Я ничего не хочу знать."
"— Она любила Эмина. Они с детства росли вместе, — женщина отпускает меня, но я уже не ухожу. — Айда была очень красивая и нежная девочка. Она все ему прощала, а он жестоко отверг. Не выдержало сердце моей девочки. А чем ты лучше ее? Ничем. А тебя он любит! Просто так принял в семью и оберегает. В себя впустил, в сердце. На родину потащил, в Турцию, в то место, где ходили ноги моей дочери, — с ненавистью проговаривает она.
А я теряю дар речи, качая головой, отказываюсь все это воспринимать. Хватаю ртом воздух, не в состоянии ничего сказать. — Не будет вам счастья.
— За что... За что вы так со мной? Я не выбирала мужа, меня выдали за него. Он сам меня выбрал и не любит он меня, вам так кажется, — слезы льются по щекам сами собой.
— Любит, сам еще этого не осознает, но любит. И не нужно меня бояться, я уже приняла это.
Зла не желаю.
— Вы только что пожелали нам несчастья, — всхлипываю, утирая слезы.
— Я не желала, я сказала, что вижу. Темные тучи нависают над вами. Карму ему нужно отработать, очистить. Ты его отработка. Аллахом данная. Береги себя, — говорит мне напоследок и выходит из кухни. А я уже ничего не понимаю. Довела меня эта ведьма. Закрываю лицо руками и рыдаю, как ненормальная. Трясет, холодно. Самое абсурдное, что я ей верю и мне страшно.
На столе начинает вибрировать мой телефон, беру его дрожащими руками, в надежде, что это муж.
Он мне как никогда сейчас нужен. Эмин все объяснит и успокоит меня. Впервые нужны его объятья и голос.
— Да! — не смотря в экран, отвечаю я, направляясь в комнату.
— Алина! — отзывается мама.
— Мама? — не ожидала ее услышать. Мы почти не общаемся. На часах половина первого...
— Алина, — мама тоже плачет.
— Мама, что случилось? — сердце начинает разрываться, дышать трудно. А она плачет, захлёбываюсь слезами.
