Отнимает палец, снова окунает его в крем, но уже пачкает им мое лоно.
— А теперь самое вкусное, малыш, — снова окунает в крем и сладкими пальцами массирует клитор, скользя между складочек.
Боже, что он творит?!
Это так грязно, развратно, пошло и одновременно прекрасно. Кусаю губы, пытаясь, сдержать стон. Ничего не выходит, его пальцы на клиторе вырывают из меня звуки. Неосознанно сжимаю ноги, потому что это невыносимо.
Невыносимо болезненно и хорошо.
Всхлипываю, когда Эмин хватает мои ноги и закидывает их себе не плечи.
Пытаюсь удержаться на столе и снова что-то сметаю, разбивая посуду.
— Нет! — выкрикиваю, когда его губы целуют меня между ног.
— Да-а-а-а, — хрипло тянет Эмин, всасывая клитор.
И… Это… Да…
Мой разум меня покидает. Все ощущения сконцентрированы на его поцелуях."
"— Самый вкусный десерт, что я пробовал, — уже с придыханием произносит он, сжимая мои бедра.
Слизывает, ласкает, целует, всасывает мою плоть. Еще, еще и еще… Заставляя меня стонать, мычать, дрожать и выгибаться ему навстречу.
Пока я не закатываю глаза от невероятно острого наслаждения.
— Теперь ты понимаешь, как я тебя хочу. Чувствуешь эту жажду? — спрашивает, но не ждет ответа, снова всасывает, терзает мой клитор своими губами и языком.
И да, теперь я понимаю, что такое желание, жажда и голод. Содрогаюсь, задыхаюсь от мощного оргазма. Хватаюсь за его волосы, сжимаю, потому что Эмин не останавливается. Он ласкает и ласкает, не останавливаясь, не поддаваясь, заставляя дрожать и кричать.
* * *Стрелки часов перешли за полночь.
Мы лежим на большой кровати, на черных простынях. Комнату освещают лишь лунный свет и уличные фонари. Мы абсолютно голые, уставшие, сонные, ленивые. У меня нет сил даже на стыд.
Пытаюсь натянуть на себя простынь, но Эмин ее выдергивает и откидывает.
Смеюсь, утыкаюсь носом в его грудь. От него пахнет горьким парфюмом, потом, сексом, и я с удовольствием дышу своим мужем. Мне никогда не было так хорошо. Я до сих пор летаю в эйфории и не хочу возвращаться в реальность. И млею, когда ощущаю, как скользят его пальцы по моей спине.
У меня тянет мышцы, горят губы, и саднит между ног, но мне впервые это нравится.
— Эмин.
— Ммм, — отзывается он.
— Ты никогда не замечал, что Эсма очень странная и даже страшная женщина?
Меня не покидают мысли о ведьме и ее угрозах.
— Людей ценят не за внешность.
— Я не про внешность. У нее страшный взгляд, и мне кажется, что она меня ненавидит.
Эмин лениво смеётся, прижимая меня к себе.
— Тебе кажется.
— Нет.
