Чувствую себя безвольной рабыней, которую продают.
— Алина, — вздыхает мама. — Прекрати показывать характер и смотреть на меня исподлобья. Я желаю тебе всего самого лучшего.
— Если бы вы мне желали лучшего, то не выдавали бы замуж против воли, — холодно отвечаю ей. Я уже так наплакалась, что слез не осталось. Только ледяное равнодушие к родителям. Отшатываюсь от ее рук, когда мама хочет поправить локон моей прически.
— Вот ты как заговорила! Неблагодарная! — мама тоже злится.
Со стороны двора слышится шум, и мама бросается к открытому окну.
Платье мне, и правда, нравится. Красивая ткань нежного персикового цвета струится воздушной длинной юбкой до пола, а верх украшен камнями. Я красивая в нем и нежная. Только я не хочу, чтобы меня такой видел мой «жених».
И не увидит!
Страшно, но моя судьба сейчас только в моих руках.
— Все, приехал! — радостно сообщает мама, словно это ее жених приехал. Не разделяю ее радости. Мое ледяное равнодушие дает трещину, и сердце начинает неровно биться, то замирая, то ускоряя ритм.
Ладошки потеют, дыхание сбивается. Меня сковывает. Словно за мной приехал не человек, а чудовище, и назад дороги нет. — Все, пошли встречать.
— Мам, — голос срывается, качаю головой, умоляя ее взглядом этого не делать. Мне хочется залезть в шкаф, как в детстве, и спрятаться от чудовища.
— Не бойся, он тебе понравится, — усмехается мама, смотря на меня, как на глупую.
— Мам, можно мне еще десять минут? Я сама спущусь. Пожалуйста.
— Доченька, — она подходит и гладит меня по плечам, успокаивая.
— Можно. Но не задерживайся.
Киваю.
Как только за мамой закрывается дверь, я срываюсь с места, стаскивая чертово платье, закидывая его на кровать. Раскрываю шкаф и достаю другое платье, быстро его надевая. Это платье я купила несколько месяцев назад, но так и не решилась его никуда надеть. Мама сказала, чтобы я его сожгла. Бордовое, короткое, обтягивающее тело так, что мне самой стыдно. С открытыми плечами. Никогда раньше таких не носила. И не решилась до этого дня."
"Быстро распускаю прическу, почти вырывая локоны, над которой так долго возился парикмахер.
Отец всегда говорил, что с распущенными волосами я как лахудра, и девочка должна заплетать волосы. Немного расчесываю волосы, раскидывая локоны по плечам. Стираю розовый блеск на губах и крашу в темно-бордовый. Хватаю карандаш, рисую стрелки на глазах. Выходит не совсем ровно, но черт с ним. Вот теперь я точно выгляжу, как продажная девка, и, надеюсь, мой «жених» придет в ужас.
