А потом рассмеяться в лицо и сказать: «Ну что, нравится ложиться под старика?! Нравится, мать твою? Нравится?!»
У него руки непроизвольно подергивались, а ревность заливала глаза.
Но сейчас было не время и не место.
Он притянул к себе Алину и обнял, резче вышло, чем хотелось, та непроизвольно ахнула и уставилась на него, но ему было плевать! Он оскалился улыбкой и проговорил, глядя этому Муратову в глаза:
- Рад знакомству.
И руку ему пожал. Мысленно представляя, как будет иметь его жену во всех позах. От этого злые искры бежали под ребрами, но он сдержался.
Не сейчас.
А с ней Вадим собирался поговорить позже. С глазу на глаз.
***
Ничего не значащие фразы, то, что принято говорить в таких случаях. Но да, Батуров был зол. Это ощущалось кожей, резало слух. Аня работала с ним целый год, все оттенки эмоций и интонации знала. Но теперь это ее не касалось.
Она старалась не замечать его агрессивного раздражения. Отрезала все от себя так, словно он абстрактная фигура. Чужой муж. Его невеста казалась настороженной.
Что-то такое мелькало во взгляде девушки в пышном белом платье. Аня и сама не хотела задерживаться там ни одной лишней секунды.
Наконец это закончилось. Чувствовала себя Аня как после неприятной процедуры - выжатой. Потом еще началась фотосессия, опять не получалось уклониться. Они снялись пару раз на общем снимке, потом Илья отвел ее в сторонку.
Но Аня зря надеялась на передышку, теперь от них не отходил Шамаев. И да, на них снова таращились все присутствующие. В конце концов она отрешилась и от этого, просто стояла рядом и слушала.
- Помнишь полотенце Амбала? - с невозмутимым видом спросил Илья.
Этот специфический «код». Неожиданно было узнать, что их многое связывает в прошлом.
- Конечно, - хмыкнул Шамаев, глядя в зал. - Он его тогда по всему корпусу искал, все тумбочки облазил. Нашел на флагштоке, когда весь курс выстроился на плацу.
Илья кашлянул и потер правую бровь.
- Мы потом неделю в полном боекомплекте утюжили плац.
- Да, - Алишер Шамаев отвернулся в сторону, сводя за спиной руки, и рассмеялся.
А после негромко добавил:
- Я скучаю по тем временам, брат.
- Ага, - Муратов усмехнулся. - В те времена вода была мокрее, а сахар слаще.
И тронул его за плечо.
- Зато сейчас ты выдаешь дочь замуж.
- Да, - выражение лица Шамаева изменилось, словно закаменело. - Да.
К ним подошли, мужчина коротко кивнул:
- Я ненадолго, извини, брат.
Фотосессия продолжилась, только теперь с родителями новобрачных и почетными гостями.
