Тогда невозможно было не заметить, как друг постарел и осунулся, что сделала с ним болезнь. Но держался Илья бодро. Он все еще казался несгибаемым.
Алишер сглотнул боль и спросил как ни в чем не бывало:
- Как дела, брат?
Тот кивнул:
- Хорошо. - И с ходу в лоб: - Об этом нашем разговоре ни слова Анне.
- Понял тебя, - проговорил Алишер и, чтобы разрядить обстановку, пошутил: - А ты что, налево решил сходить?
Илья оценил, рассмеялся. В кадре мелькнула капельница, у Алишера защемило сердце. А Илья сказал:
- У меня, кроме Анны и сына, никого нет.
Присмотришь?
- Зачем ты спрашиваешь о таком?
- Спасибо, брат.
Илья помедлил, потом сказал, глядя ему в глаза:
- Свое последнее завещание я написал на тебя. После того как меня не станет, в условленный срок мой адвокат передаст.
Ччччерт! Горло сдавило.
- Ты что, и впрямь собрался к праотцам? - не выдержал Алишер.
А тот усмехнулся.
- Алик, я и так пожил намного дольше, чем рассчитывал. Ладно, не будем отвлекаться от темы. Если что-то случится с Анной, я хочу, чтобы ты стал опекуном Ильи, Но.
Пока об этом никто не должен знать. Для остальных возможным опекуном сына пока будет считаться один из замов Анны. Пробный шар, она в курсе. Сейчас там пойдет возня, может проявиться многое. Нужно, чтобы она разобралась и сумела взять под контроль ситуацию. Я надеюсь, что она со всем справится. Ты вмешаешься только в крайнем случае, а до этого наблюдай.
- Угу, - протянул Алишер, уткнувшись носом в кулак. - Сделаю все.
Повисло молчание.
Надо прощаться, да? Но кто сказал, что это просто! И нет, он не желал признавать, что друга скоро не станет! Хотелось крушить все, разбить проклятую стену кулаками. Но это, мать его, жизнь. А они мужчины. И осталось еще одно, неоговоренное, но важное.
Алишер спросил:
- А с этим… как быть?
Оба знали, о чем, вернее, о ком речь. Он же будет рваться к ней, и его хрен остановишь. Илья тогда сказал ему:
- Проследи. Пусть сначала докажет, что достоин.
***
Сейчас последнее завещание Ильи Муратова вместе с бумагами о возможном определении опекунства лежали перед ним на столе.
Адвокат Муратова уже ушел, Алишер Шамаев был в кабинете один, сидел в своем кресле, сомкнув руки в замок и глядя в угол. Гнев закипал в душе, осязаемый и горячий.
О том, что на Анну покушались еще раз, ему было уже известно.
Хорошо, что он отправил туда Батурова. Как чувствовал, мать их всех! Теперь за жену друга и его ребенка он мог быть относительно спокоен.
