И где гарантия, что он не однолюб и ты не стала мишенью его жизни?»
- После пар заберешь, рыжик. Но, просто так не отдам, - говорит очень тихо, чтобы никто другой не услышал.
Делать нечего, отдаю гаджет в протянутую ладонь, мысленно молясь всем богам, чтобы этот самовлюбленный павлин не придумал ничего эдакого.
Глава 22
Анжелика
Пары пошли относительно спокойно. Амир хороший рассказчик, мне было интересно его слушать, впрочем, как и другим. Были и те, кто скучал в телефонах, и у них почему-то он их не забирал.
Специально показывала ему глазами на нарушителей, на что он лишь усмехался.
Время прошло очень быстро. Во всяком случае у нашей группы сегодня занятий нет, поэтому ребята бодро собирают вещи и уходят. Все, кроме меня. Мне еще предстоит забрать свой телефон, который Амир не стал отдавать, пока студенты были в аудитории.
Но вот мы остались одни, дверь закрыта. Чувствую себя немного неуютно под его пронзительным взглядом. Умаров обходит стол и опирается об него. Неосознанно делаю шаг назад и упираюсь попой в первый ряд парт.
- Как лапка? – кивает на мою больную руку.
- Уже лучше. Спасибо, - чуть хрипло отвечаю ему, на что получаю недовольный кивок.
- Рыжик, рыжик. Лучшее ей. Не заметно. Пишешь медленно, много нервничала, что не успеваешь. Какого черта ты ходишь на пары? Не понимаешь, чем это в будущем может грозить? Хуже ребенка, - он злится, но не подходит.
И от этого как-то холодно на душе. Зачем он все это говорит? Я все прекрасно понимаю. Но еще лучше понимаю, что конспект мне никто не даст переписать.
Часть преподавателей не терпят прогульщиков, даже если причина уважительная.
А мне еще зачеты и экзамены сдавать. У меня нет влиятельного папочки, что купит мне все. За стипендию приходится бороться.
- Верните телефон, пожалуйста. Лекции закончились, я хотела бы пойти домой, - протягиваю ладонь, прямо прося вернуть мое. – А моя «лапка», - не могу сдержать усмешку, - лишь моя забота. Вы слишком много на себя берете, Амир Камильевич. Давайте разойдемся с миром.
Поняла, на ваших парах даже время лучше смотреть на наручных часах.
Но Умаров медлит. Смотрит то в глаза, то на раскрытую ладонь, усмехается, и оттолкнувшись от парты идет к двери. И замыкает ее изнутри, оставляя ключ в замке, чтобы с той стороны никто не мог открыть, а потом идет на меня уже без тени улыбки. Злой, решительный, устрашающий.
- Вы… отдайте… выпустите… - пищу, когда он загоняет меня в ловушку между собой и партой.
- И отдам, и выпущу.
