Пока не получил от меня новый оргазм — не успокоился. Сказал, что утренний секс очень любит, и спать долго мне не придётся.
Я все ещё боялась сделать что-то не так, и что он разозлится и не даст приехать Зареме. Но Гор, кажется, остался всем доволен, и про отмену встречи не заикнулся ни разу.
— Когда я увижу Зарему? — спросила я его, когда он одевался в костюм после душа.
— После обеда она приедет, — ответил он мне. — Её впустят в дом. И вы поговорите. Меня не будет, я в офис. До вечера.
Он попытался меня поцеловать, но я отвернулась.
Не нужны мне его поцелуи. Какой раз уже он касается меня, а я все никак не привыкну и не приму. Но как и всегда он не смог промолчать. Заставил меня повернуть голову, вцепившись пальцами в лицо, и подарил довольно грубый поцелуй. Он мучил мои губы. Намеренно причинял боль. Поцелуй как наказание, за то, что отвернулась.
Когда он отпустил меня и ушёл, я невольно прижала ладонь к губам, пытаясь успокоить ноющую боль, до того они горели. Как же я тебя ненавижу, Горский. Сделал из меня куклу без прав.
И каждый раз демонстрация силы — вот, мол, что Я захочу, что ты, Ясмин, и будешь делать. И ведь буду!
Но он снова не подвел. Около трех часов дня на территорию коттеджа въехала чёрная машина. Я услышала шум внизу и грохот огромных кованых ворот. Отодвинула штору и стала наблюдать. Из авто у крыльца вышла Зарема. Сердце пропустил удар, а затем помчалось, словно сумасшедшее. Моя Зарема. Она приехала. С её глаз сняли повязку. Точно такую, какая была и на мне в день приезда сюда.
Та задрала голову в поисках меня, но её пихнули в спину, чтобы шла внутрь.
Спустя десять минут её привели в нашу с Гором комнату. Верхнюю одежду она сняла внизу и в спальню вошла уже без пальто.
— Зарема! — прижала я к себе родного человека. — Дорогая! Боже, как же я рада тебя видеть!
— И я тебя, — она утирала слезы с таких же, как у меня и у нашей матери, зелёных глаз. — Я так скучала, Ясь…
Мы снова обнялись и постояли молча, прямо на пороге комнаты. Так тепло, хорошо, не хотелось обрывать этот миг.
Словно я вдруг оказалась дома.
— Здорово, что он позволил, — сказала негромко сестра. — Я так боялась, что больше не увижу тебя.
Я хотела её подбодрить. Мягко улыбнулась и взяла её за руки. Не нужно, чтобы страшно было не только мне, но и ей. Хватит только моих страданий.
— Ну что ты, глупенькая? — Сказала я, тоже смахивая с ресниц непрошенные слезы. — Конечно, увидела бы!
— Я была уверена в обратном, — сказала Зарема и глянула на меня со страхом.
