Он называл его плохими словами и винил во всех бедах семейного бизнеса в последнее время.
Гор прав. В последний год мы уже не живём с тем размахом, который был раньше. Папа говорил, чтобы у него трудности в бизнесе. Но мы и подумать не могли, что все настолько серьёзно и мы на пороге разорения. Отец не хотел нас расстраивать, наверное. А теперь правда открылась вот таким путем, от совершенно постороннего человека, которого я боюсь и презираю.
Легла на кровать и завернулась в плед. Осознание, к какому человеку я угодила в лапы, мне не помогло подняться духом.
Наоборот. Стало ещё больше тяготить и давить на уже изрядно пошатнувшуюся психику.
Плечи мои трясло от рыданий.
Я так мелка перед ним. Я ничего не стою против обстоятельств. Моя жизнь обесценена. Я беспомощна. Я ничего не могу. И все это ради проклятых бумажек с водяными знаками. Деньги важнее людей.
Утерла слезы и собралась в комок.
Значит, отец все же в чем-то виноват перед этим Гором, раз он пошёл на такие радикальные шаги, как похищение. Всё произошло очень быстро и гладко как по маслу.
Наверняка, он планировал это похищение заранее и знал о предстоящей свадьбе.
Почему я стала мишенью?
Почему я плачУ за долги отца?
При чем здесь Самир?
Что же они не все не поделили, что дошло до войны, в которой воюют мужчины, а страдаю я?
Столько вопросов, и все без ответов…
Глава 8
Несколько дней ко мне опять никто не заходил, кроме прислуги. Я вздрагивала каждый раз, когда замок открывался. Ждала и боялась, что он придёт снова меня мучить. Но видимо, мой мучитель слишком занят важными делами, и до меня ещё не дошла очередь.
Дни словно близнецы похожи друг на друга. Одно и тоже расписание каждый день: завтрак, обед, ужин и между ними бестолковое наворачивание кругов по спальне или бесцельное щелканье пультом по каналам телевизора.
Я начинала постепенно сходить с ума в четырёх стенах. В спальне даже не имелось балкона, чтобы я просто могла подышать свежим воздухом. Мне уже периодами казалось, что стены и потолок еду прямо на меня, вызывая клаустрофобию и испарину на лбу.
В такие приступы паники и психологических атак я укрылась пледом с головой и рыдала, пока силы не оставят меня, и я не забудусь тревожным сном.
Я стала тенью самой себя за дни плена. Лицо осунулось и похудело, обрело цвет восковой куклы. Краски с губ и щёк куда-то ушли, делая меня ещё больше похожей на неживую статую. Я уже забыла, как улыбаться, и будто резко постарела.
В кого ты превратил меня, Гор?
Ты меня сломаешь, Чудовище.
